Форум неофициального сайта Николая Цискаридзе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Вагановка. Цискаридзе. Новая жизнь. Часть 8

Сообщений 841 страница 870 из 895

1

http://sa.uploads.ru/t/tvnok.jpg

0

841

А букет лилий, наверно, был от Вас, Лилин? :)  Я билеты покупала сразу, как только началась продажа. Мои приятельницы, постепенно втянувшиеся, вчера сказали, чтоб я и на следующий год опять заранее позаботилась о билетах.  :)

Отредактировано Наталья Леонидовна (2018-06-21 18:06:38)

0

842

Наталья Леонидовна написал(а):

А букет лилий, наверно, был от Вас, Лилин? . Я билеты покупала сразу ,как только началась продажа. Мои приятельницы, постепенно втянувшиеся, вчера сказали, чтоб я  и на следующий год опять заранее позаботилась о билетах:)

Отредактировано Наталья Леонидовна (Сегодня 18:06:38)

От меня был букет роз в Большом театре. У входа у меня поинтересовались, хочу ли я  сама вручит у 5 подъезда, но предпочла, чтобы капельдинер вынесла букет на сцепу Большого.

0

843

Да, еще забыла рассказать. Впереди меня сидела  прославленный тренер олимпийских чемпионов в фигурном катании Нина   Мозер. Она была просто в восторге!

+1

844

Всем очевидцам - спасибо за впечатления! http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/give_rose.gif
Кто танцевал па-де-труа? Или не было?

0

845

Saga написал(а):

Всем очевидцам-спасибо за впечатления!
Кто танцевал па-де-труа? Или не было?

Дорогая Saga!Специально для Вас еще раз внимательно просмотрела программу. Па де труа в не не значится.  Только вариации.

+1

846

Saga написал(а):

Всем очевидцам-спасибо за впечатления!
Кто танцевал па-де-труа? Или не было?

В прошлом году 2017 па де труа танцевали. В этом году нет, возможно, из за того парада але звезд Большого театра.  Даже тех ярко-красных костюмов не было. В Большом похожие яркие пачки были у Юлии Степановой и Ольги Смирновой. В  Кремлевском дворце  цветовая гамм пачек другая - голубая у Севенард, остальные-  в различных сочетаниях фиолетовые.

+1

847

Первая рецензия - интересно
http://vm.ru/news/506575.html

Старейшей балетной школе России - 280 лет

Академия русского балета им. А.Я. Вагановой, отмечающая сразу два юбилея – 280-летие своего основания и 200-летие Мариуса Петипа, который многие годы преподавал в этой балетной школе, – представила на сценах Большого театра и Кремлёвского Дворца необыкновенный концерт, в котором приняли участие не только учащиеся и студенты Академии, ее звездные выпускники разных лет, но и представители ведущих балетных школ мира.
Почти три века в учебном заведении, которое прошло путь от Танцевальной школы до Академии русского балета, развивается мастерство сценического танца, основанное на уникальных методиках преподавания. За эти годы школа сумела сохранить и развить традиции, накопленные поколениями танцовщиков и педагогов, завоевала признание миллионов поклонников балета.

Здесь в разные годы учились такие корифеи балетного искусства как: Авдотья Истомина, Матильда Кшесинская, Агриппина Ваганова, Анна Павлова, Тамара Карсавина, Вацлав Нижинский, Ольга Спесивцева, Марина Семёнова, Галина Уланова, Наталья Дудинская, Алла Шелест, Ирина Колпакова, Михаил Барышников, Рудольф Нуреев, Наталья Макарова, Ульяна Лопаткина, Диана Вишнёва, Светлана Захарова.

Своеобразие нынешнего концерта, придуманного и организованного ректором Академии прославленным премьером Большого театра Николаем Цискаридзе, заключается в том, что в концерте приняли участие представители ведущих балетных школ мира.

Открывал программу знаменитый Pas de quatre олимпийских богинь «Розарий» из балета Дриго «Пробуждение Флоры» (хореография Петипа) в исполнении студенток Александры Хитеевой (Флора), Светланы Савельевой (Диана), Марии Хоревой (Аврора) и Марии Булановой (Геба), которые продемонстрировали легкость, воздушность, музыкальность, возвышенную поэтичность с четким соблюдением канонов классического танца, присущим Вагановской школе.

Продолжил концерт безусловный шедевр Петипа – Pas d’action из балета «Наяда и Рыбак» на музыку Пуни в редакции Николая Цискаридзе, который со сцены Кремлёвского Дворца сказал: «Когда мы говорим о хореографии Петипа, мы говорим о мифе. Ни один человек не имеет права утверждать: “Мы танцуем Петипа”. Мы танцуем всё а-ля Петипа! Но я очень хотел, чтобы всё это было в духе того времени».

Настоящий праздник классического танца – волнующий и незабываемый
В «Наяде» так оно и видится. На сцене не музейный экспонат, а шедевр прошлого, созвучный нынешнему времени. Цискаридзе бережно, со знанием дела отнесся к работе мэтра, деликатно и стилистически точно восполняя утраченное или дополняя текст в связи с переосмыслением сценария. Солировали Марко Юусела (Рыбак Маттео) и Анастасия Нуйкина (Джаннина). Технические трудности хореографии Петипа сменялись по нарастающей, но юные артисты легко с ними справлялись, не забывая об образной стороне ролей.

Заключала первое отделение изящно поставленная балетная сюита «Танцы часов» из оперы Понкьелли «Джоконда» (хореография Мариус Петипа, редакция Николая Цискаридзе) в исполнении Марии Хоревой (Ночь), Михаила Баркиджиджи (День) и воспитанниц средних и старших классов Академии. Под таинственно, едва слышно звучащие колокольчики, под размеренное тиканье и задумчивые вздохи деревянных инструментов разворачивались танцы ночных часов: медленные эпизоды с певучими темами сменялись вихревыми, стремительными, напоминающими вакханалию. Юные артисты демонстрировали хорошую выучку, знаменитую вагановскую кантилену и чувство ансамбля.

Второе отделение было полностью посвящено подношениям юбиляру ведущих хореографических школ мира.

Итальянцы (Академии балета «Ла Скала») Самуэле Гамба, Летиция Мазини, Даниэле Бонелли блестяще исполнили изящную, не лишенную лукавого юмора композицию Ролана Пети «Gymnopedie», поставленную на музыку Эрика Сати.

Затем следовали два виртуозных дуэта в хореографии Петипа. Москвичи Елизавета Кокорева и Денис Захаров, вдохновенно исполнили дуэт Медоры и Конрада из балета «Корсар», а корейцы (Академия танца Университета искусств Кореи) Сонми Пак и Джунён Янг под одобрительные аплодисменты зала – Pas de deux «Венецианский карнавал» из балета «Сатанилла».

Почти три века в учебном заведении, которое прошло путь от Танцевальной школы до Академии русского балета, развивается мастерство сценического танца, основанное на уникальных методиках преподавания.
Студенты Штутгартской школы Джона Кранко – Риккардо Ферлито, Чандлер Хаммонд, Паоло Терранова, Кевин Витценбергер – интересно представили «мускульную гимнастику» Марко Геке под блюз Нины Симон «A Spell on You / Заклинаю тебя», в которой музыка и пластика почти не пересекаются, что похоже на протест страждущей, но страдающей души.

Студенты Датской Королевской школы балета станцевали восстановленный Pas de quatre из «Абдаллы» Паулли в хореографии  Августа Бурнонвиля, который увлекался одно время темами Востока. Проверить, насколько нынешний Pas de quatre соответствует оригиналу, нет ни возможности, ни надобности. Главное, что старинный шедевр создателя «уникального датского балетного стиля» радует современного зрителя своей изысканной утонченностью под флёром старины.

Студенты Школы Национального театра Токио вдохновенно исполнили романтический балет Асами Маки на музыку «Симфониетты» Шарля Гуно, продемонстрировав особый стиль чувственной созерцательности Востока.

Третье отделение юбилейного концерта вагановцев было посвящено отмеченному имперским шиком Grand pas из балета Мариуса Петипа «Пахита» в редакции Юрия Бурлаки и Николая Цискаридзе. Солировали в нем на сцене Большого театра царственная Светлана Захарова (Пахита) и ее элегантный партнер Денис Родькин (Люсьен д’Эрвильи), а на сцене Кремлёвского Дворца – Элеонора Севенард и Денис Родькин – ученик Николая Цискаридзе. В обоих случаях танец исполнителей был  музыкален и возвышен. Солистки не танцевали, а жили танцем, восхищая зрителей изысканностью стиля Вагановской балетной школы.

Это праздник, показавший, что связь поколений, владеющих неповторимым стилем Вагановской школы, не прерывалась все эти 280 лет.
Финальным аккордом Grand pas стал уникальный по красоте и художественной выразительности дивертисмент звезд мирового балета (Светланы Захаровой, Евгении Образцовой, Юлии Степановой, Ольги Смирновой, Элеоноры Севенард, Алёны Ковалёвой, Ксении Жиганшиной) – выпускниц Академии Вагановой разных лет на сцене Большого театра и идущих им на смену юных вагановок (Мария Петухова, Анастасия Нуйкина, Мария Хорева, Мария Буланова, Александра Хитеева), которые на сцене Кремлёвского Дворца с упоением демонстрировали свое мастерство, одухотворяя вариации неповторимым талантом и заразительной энергией молодости.

Настоящий праздник классического танца – волнующий и незабываемый. Праздник, показавший, что связь поколений, владеющих неповторимым стилем Вагановской школы, не прерывалась все эти 280 лет. Сохраняется она и сегодня. В первую очередь, благодаря Балетной Школе и ее педагогам.

0

848

Лилин написал(а):

Дети выбежали на сцену подарить цветы артистам. Очень трогательный момент.

А малышка, которая так нежно обняла Мастера - это прелесть! Мне показалось, она чуть выше чем по колено ему ростом. )))
Лишний билет у нас начали спрашивать еще в переходе метро - нас легко отличили от футбольных фанатов и сразу спросили, нет ли в Кремль билетика. И у меня устойчивое чувство уже не первый год о какой-то единодушности всех зрителей этого огромного зала. Они и идут туда дружными рядами, а уж потом просто сливаются в одну семью, очень приятное чувство.

0

849

Ксения написал(а):

А малышка, которая так нежно обняла Мастера - это прелесть! Мне показалось, она чуть выше чем по колено ему ростом)))
Лишний билет у нас начали спрашивать еще в переходе метро - нас легко отличили от футбольных фанатов и сразу спросили нет ли в Кремль билетика. И у меня устойчивое чувство уже не первый год о какой-то единодушности всех зрителей этого огромного зала. Они  и идут туда дружными рядами, а уж потом просто сливаются в одну семью, очень приятное чувство.

Да, это было так трогательно! Билеты спрашивали от Манежки и по всему периметру Александровского сада. А футбольные фанаты появились после спектакля. Я столкнулась с четырьмя  британскими у Манежного, который сейчас центральный выставочный зал. Публика на вечере была очень приятная. Но когда  весь огромный зал встал в едином порыве и аплодировал стоя, да, такое не забывается.

0

850



АРБ в Кремле 2018 Пахита Э.Севенард -Д. Родькин
Mari'Mirabella

+2

851

http://portal-kultura.ru/articles/perso … i-rektora/

Николай Цискаридзе: «Долго не мог представить себя в роли ректора»

Podderjka-veteranov_baner_240x400.jpg


default.jpg


Газета «Культура»     От первого лица
Николай Цискаридзе: «Долго не мог представить себя в роли ректора»
21.06.2018

Елена ФЕДОРЕНКО

На Исторической сцене Большого театра прошел концерт, посвященный 280-летию со дня основания Академии русского балета имени Агриппины Вагановой и совпавший с празднованием 200-летия со дня рождения великого хореографа Мариуса Петипа. В первом отделении юные петербуржцы показали фрагменты из балетов Петипа: «Пробуждение Флоры», «Танцы часов» из оперы «Джоконда», «Наяда и рыбак». Ученики Московской академии исполнили па-де-де из «Корсара». Поздравляли старейшую русскую школу посланцы Дании и Японии, Италии, Германии и Кореи. В сольных партиях пышного акта из «Пахиты» вышли артисты Большого театра — питомцы Петербургской академии разных лет. Накануне торжества ректор Вагановки Николай Цискаридзе пообщался с корреспондентом «Культуры».
Фото: Евгения Новоженина/РИА Новости
культура: Ваше назначение на пост ректора Академии балета имени Вагановой сопровождалось бурными обсуждениями, мол, пришел в чужой монастырь со своим уставом. Как решились?   
Цискаридзе: Предложение я получил почти за год до назначения и долго не мог себя представить в этой роли. Смиряло, что в отличие от родной московской школы, где мне известны возможности каждого, в вагановской я практически никого не знал, за исключением нескольких человек. Шел к незнакомым людям без груза какого-либо опыта прежних общений. Решился после глубокого и содержательного разговора с Владимиром Владимировичем Путиным. Меня поразило, насколько досконально он осведомлен о состоянии дел, как скрупулезно вникает во все нюансы балетного образования. Он не просто говорил — ты должен пойти посмотреть, а, упомянув про жалобы и нарекания, четко определил задачи, какие надо решить, чтобы восстановить престиж Академии, добиться высоких результатов. «Думаю, ты сможешь это сделать», — заключил президент, и я принял решение, хотя прекрасно понимал, что просто — не будет. Догадывался, какой поднимется крик, да и устал от газетной брани. Но подумал — какая разница: собака лает, ветер носит. Я иду работать и сделаю все, что по силам.

культура: У Вас же не было опыта руководителя, да еще и такая ответственность — работать с детьми. Что на практике оказалось таким, каким Вы предполагали, а что неожиданно удивило?
Цискаридзе: Опыт был. Я работал в МГАХ, постоянно репетировал, восстанавливал «Классическую симфонию» Леонида Лавровского еще в 2004 году. Что касается Вагановской академии, то я знал ее проблемы досконально. 18 сезонов танцевал в Мариинском, и часто мое пребывание в Петербурге совпадало с концертами воспитанников или с показами «Щелкунчика». Видел выступления учеников. Самое же первое предложение возглавить Академию получил в дни ее 275-летия, тогда в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко прошел юбилейный концерт. Зрелище оказалось печальным, и я встрепенулся: счастье, что отказался. Про балетное образование там все понимал, но не ждал стольких проблем со стороны административно-хозяйственной части. Когда принимал дела, проходила проверка, выявившая финансовые нарушения. Сильнее всего потрясло, как жили интернатские дети, как с ними обращались, как руководство вело себя с иностранцами. Клянусь, такого равнодушия не мог себе представить, я-то получал образование в период, когда во главе московской школы стоял выдающийся, с моей точки зрения, руководитель — Софья Головкина. На моем столе в кабинете — ее портрет, она для меня пример и администратора, и педагога, но прежде всего — человека. Потом мы дружили, и я видел, как фантастически точно Софья Николаевна разруливает, говоря сегодняшним языком, сложные ситуации.

В Питере внезапно свалились проблемы с последствиями ремонта. Благодаря губернатору Валентине Матвиенко он состоялся до моего прихода. Но те, кто следил за процессом, допустили халатность. Многое пришлось переделывать. От себя же не ожидал, что смогу настолько сильно изменить собственную жизнь: управлять огромным хозяйством, разбираться с шестью сотнями учеников, работать днями напролет.

культура: Да и жить на два города, наверное, нелегко?
Цискаридзе: Я служу в Питере, а живу в Москве, куда приезжаю каждые выходные — по субботам и воскресеньям.

культура: Разве суббота не учебный день?
Цискаридзе: В 12.45 заканчиваю урок и сразу сажусь на дневной поезд. К вечеру уже дома.

культура: Завершается Год Петипа. Что сделано?
Цискаридзе: Во-первых, благодаря мне этот юбилей празднуется. Дело в том, что у балетного образования много проблем, и мне хотелось обратить на них внимание государства. На заседании кафедры балетоведения, — кстати, ее уничтожило предыдущее руководство, а я восстановил, — обсуждали вопрос о том, как Академия отметит грядущее 200-летие Петипа. Решил, что это отличный повод адресоваться к Георгию Полтавченко, губернатору Петербурга. Он поддержал мою идею и обратился к Владимиру Владимировичу. Буквально через две недели президент подписал указ о том, что нынешний год на государственном уровне объявляется Годом Петипа. Тогда к торжеству примкнули театры, библиотеки, музеи, школы — и это замечательно. Я же начал бороться за увековечение памяти великого хореографа. На здании Академии на улице Зодчего Росси появилась мемориальная доска, где начертано, что здесь с 1847 по 1905 год служил во славу русского балета Мариус Иванович Петипа. На открытии Олег Михайлович Виноградов сказал, что он 23 года пытался этого добиться, когда руководил балетной труппой Кировского-Мариинского театра. Сейчас неподалеку от Мариинки подыскивают место для сквера, где будет стоять памятник Мариусу Ивановичу. Счастлив, что имею к этому непосредственное отношение. Под эгидой юбилея прошли конференции, лекции, выступления. Наш выпускной — тоже.

культура: Пополнили школьный репертуар наследием Петипа?
Цискаридзе: Да, восстановил «Наяду и рыбака» и сделал новую хореографическую редакцию «Танцев часов» из оперы «Джоконда». В нашей афише — «Пробуждение Флоры», в прошлом году мы с Юрием Бурлакой подготовили третий акт «Пахиты». Аутентичность — это выдумки и мечты. Записи ничего не передают — поверьте, я поднимал огромное количество документов. Недавно мы отмечали 150-летие танцовщика, педагога и балетмейстера Александра Ширяева, который когда-то возрождал «Наяду и рыбака». В мемуарах он писал, что помнит хореографию, общий рисунок танца и построение групп приблизительно. Петр Гусев, уже в советское время, предложил вариант «по Ширяеву». Воспоминания Ширяева, к слову, мы сейчас готовим к изданию, которое должно было состояться давно, но работу над публикацией прервала Великая Отечественная война, остались только сигнальные экземпляры.

Фото: Александр Гальперин/РИА Новости

«Танцы часов» я видел в детстве в исполнении Пермского хореографического училища и тогда спросил своего педагога Петра Пестова, правда ли, что так, а не иначе поставил Петипа. Пестов ответил, что во время войны эвакуированные в Пермь ленинградские артистки показали такой вариант. Я поднял документы и узнал, что редакция начала XX века принадлежала Клавдии Куличевской, она тоже основывалась на своей памяти. По описаниям Петипа, солистов в «Танцах часов» первоначально не было, гораздо позже появились и поддержки. Мы с педагогами сидели в зале, когда я готовил «Танцы часов» и понимал — вот этой комбинации верю, а этой — нет, она не может принадлежать Петипа. Все танцуют по-разному, и каждый балет — это вольная редакция классики.

культура: Какие идеи Петипа Вам дороги?
Цискаридзе: Само построение спектакля: парадный выход кордебалета, солистов. Определенные законы, по которым он сводил и разводил все группы. По правилам императорской сцены артисты могут повернуться только так, чтобы не оказаться спиной к публике. Дорога мне и идея гранд балета. Люблю красивые, пышные спектакли и не приемлю версий Петипа без бутафории, декораций, превращений, машинерии, аксессуаров.

культура: Понятно, что акцент обучения в Академии поставлен на классике. Техники современного танца преподаются?
Цискаридзе: Уделяю этому направлению не очень много внимания по одной простой причине — если в классическом балете мне понятно, сообразно программе, что такое хорошо и что такое плохо, то в современном танце четкой методики нет. То, что нужно для балетов Форсайта, абсолютно неважно для языка Килиана или Бежара. Другое дело, что есть базовые навыки — умение группироваться, выполнять «перекаты и переходы», правильно выходить из прыжка. Этому, конечно, мы учим и основываемся на западном опыте. Я консультировался со многими европейскими педагогами и понял, что на последнем году обучения, как у нас было заведено, обращаться к основам современного танца поздно — классика уже «закрепощает» тело. Я «опустил» дисциплину современного танца на уровень средних классов. Приглашаю преподавать тех, кто работает в иностранных труппах. Например, своего одноклассника Сашу Зайцева, который всю творческую жизнь был премьером Штутгартского балета. Его знаниям и мастерству полностью доверяю.

культура: Московский и петербургский балетные стили — исторический миф или реальность?
Цискаридзе: Не миф и не реальность, а данность. Двум сценам — Большого и Мариинского — доступна разная амплитуда движений. Вот пример. В финале «Спящей красавицы» — одинаковое количество артистов, только в Большом — на 500 квадратных метрах, а в Мариинском — на 300. Две абсолютно разные сценические площадки, с разным расстоянием до зрителя. Не только танцы, но и грим меняется. Великая Уланова подробно рассказывала, как, оказавшись в Москве, пересматривала все свои роли, переделывала жесты и «внешность», чтобы они «читались».

культура: Считаете, что широта московского танца и аккуратность петербургского связаны с размерами сцены?
Цискаридзе: Конечно. Голубую птицу я танцевал в Большом и Мариинском. В финальной мазурке мы с принцессой Флориной — у кулисы с правой стороны. Если в Большом у нас есть возможность продвигаться, то в Мариинском мы делали движения «под себя», изображая, что скользим, на одном квадратном метре.

культура: Не обидно ли, что выпускники Вашей академии уезжают в Москву?   
Цискаридзе: Академия — не моя, а государственная. С первой секунды обозначил, что не буду иметь никакого отношения к решениям выпускников. Если они меня спрашивают, какую труппу предпочесть, не даю совета. Честно отвечаю только на конкретные вопросы. Выбор они делают сами. Все клянутся в любви к великому городу, сцене Мариинского театра, но первым делом отправляются на просмотры в Москву.

культура: Что это за тенденция?
Цискаридзе: Тянет в столицу. Так было и в XIX веке. Каждый московский артист мечтал о зачислении в труппу Мариинского, ведь Петербург был главным городом. 

культура: Тогда в ведомство единой Дирекции императорских театров входили и Мариинский, и Большой. Первый занимал лидирующее положение, а московский, говоря сегодняшним языком, был филиалом.
Цискаридзе: Сейчас это — два разных города, два разных театра. Я никогда не видел ни одного человека, кого позвали бы в Большой, а он не пошел. Все это разговоры, что якобы звали, а он отказался. Просто боролись за это место, выторговывали себе определенные условия, и не всегда получалось. 

культура: Многие учебные заведения выживают за счет воспитанников, обучающихся на коммерческой основе. У Вас они есть?
Цискаридзе: Со стороны Министерства культуры есть рекомендация, разрешение на то, что мы можем набирать «платных» учеников. Мы этого пока не делали. Объявили сейчас такой набор для эксперимента, но не знаю, будет ли он, до августа еще есть время. И я, и педагоги считаем, что искусству балета могут учиться исключительно те, кто обладает способностями. Поток поступающих за то количество лет, что я ректор, сильно увеличился, но, к сожалению, талантливых детей с каждым годом все меньше. Многие и, как правило, с хорошими данными, «срезаются» на втором, медицинском туре, а мы не имеем права принимать детей ослабленных. Правда, одаренных всегда было немного, и не надо забывать, что житницы талантов — Украина и Грузия — практически недоступны.

культура: Портрет идеального выпускника?
Цискаридзе: Способный, с крепким здоровьем и желанием к самосовершенствованию, ментальному и физическому.

Фото: Александр Гальперин/РИА Новости

культура: У Вагановской академии появилась школа-спутник во Владивостоке. Вы ею тоже руководите?
Цискаридзе: Конечно, это же филиал. Там есть директор, штат сотрудников, работают педагоги из Академии, я часто туда езжу, как и наши методисты. Уже завершился третий набор учеников. Пока филиал живет сложно, потому что нет своего здания, находимся на сетевом обучении, то есть снимаем помещение. 

культура: Но во Владивостоке построено здание Мариинского театра...
Цискаридзе: Какое оно имеет отношение к школе? Мариинский театр и Академия — разные юридические лица.

культура: Из-за ректорской должности Вы реже появляетесь на телевидении?
Цискаридзе: Вы, видимо, как и я, нечасто смотрите телевизор. Мне-то говорят, что я не слезаю с экрана.

культура: Тогда сформулирую иначе — почему «не слезаете»?
Цискаридзе: Потому что есть обязанности, которые давно на себя взвалил и их выполняю. Я ведущий канала «Культура», постоянно участвую в очень важном конкурсе юных талантов «Синяя птица», никогда не отказываю друзьям — продюсерам, ведущим, режиссерам. Если позволяет расписание, всегда прихожу на передачи. 

культура: Ваше отношение к фильмам, раскрывающим тайны балета?
Цискаридзе: Не участвовал ни в одном из них, хотя приглашали. С одной стороны, хорошо, что жизнь балета интересует публику. С другой — есть вещи оскорбительные. Не хотел видеть мой родной Большой театр под названием Вавилон и отказался от участия в этом фильме. Правда, его создатели все равно меня туда включили.

Про Нуреева снимаются картины — художественные, документальные, полудокументальные. Со мной консультируются, а потом смотрю на скудный результат и удивляюсь — вроде все рассказал, показал, объяснил, почему же переврали? Сколько раз я показывал папку «Дело Нуреева», там много разных интересных нюансов.

культура: Британский режиссер Рэйф Файнс, завершающий сейчас картину о Рудольфе, тоже приходил к Вам?
Цискаридзе: Да, и задавал много вопросов, и смотрел документы, весь подготовительный период пройден вместе, многие сцены он снимал у нас в школе, советовался по всем моментам, включая кастинг. Я уговорил его сыграть роль очень важного человека в жизни Нуреева.

В Академии бывала и вся съемочная группа «Матильды». Наши стены «рассказывают» о первой встрече Матильды Феликсовны и цесаревича Николая Александровича — можно пройтись по коридору, зайти в театр, увидеть, где они обменивались взглядами. Все доступно — вот оно, пожалуйста, только придите. Мы в этом году совместно с Бахрушинским музеем выпускаем книгу, в нее войдут дневники Кшесинской, которые хранятся у них, и документы из фондов нашей Академии. Матильда Феликсовна — интересный персонаж в истории человечества, а не только балета, и ее записи — большая ценность.

В фильм «Большой» тоже внес свою лепту. Алиса Фрейндлих три месяца, как на работу, ходила в школу, в разные классы, наблюдала, делала пометки. Потом сидели с ней дома и прорабатывали каждую фразу ее героини — балетного педагога. Я ей показывал, как бы произнесла реплику Семенова, как — Уланова, как бы они среагировали на ситуацию, как бы вошли в зал.

культура: Помню, Вы сказали, возглавив Академию: приезжайте, журналисты, и на уроки, и в библиотеку, и архивы посмотреть. Все — в силе?
Цискаридзе: Да, никому не отказываю, двери открыты, всегда предоставлю материалы для всех, у кого есть желание сделать что-то достойное, пожалуйста. Мне не жалко, лишь бы пошло на пользу: чем больше будет правдивой, настоящей информации — тем лучше.

Фото: Александр Гальперин/РИА Новости

Все документы, которые находим, мы пытаемся опубликовать. Только что выпустили книгу, посвященную 280-летию школы, перебрали невероятное количество мемуаров, где описываются ежедневная жизнь, быт, нравы учебного заведения. Артисты вспоминают годы детства, игры и разговоры, пишут, кто хорошо учил, кто похуже, рассказывают, как их возили в театры, как распределялись места в спальне. Оказывается, в Императорском театральном училище существовала узаконенная дедовщина, старшие ученики всегда пороли младших.

Изданы три книги, посвященные Николаю Легату, в том числе написанная его рукой «История русской школы». Вышла в свет летопись петербургского балета: шесть томов, подробные описания спектаклей — от самого первого до премьер 2000 года. Мемуары педагога Энрико Чекетти, долго работавшего в России, переведены на русский язык по моему заказу. Когда готовил военную книгу, посвященную блокаде и эвакуации, то читал дневники, воспоминания — прорыдал много вечеров. Воспринимать эти документы без ощущения ужаса — невозможно. Школа работала в блокаду в ежедневном режиме, кто-то из учеников тех страшных лет у нас преподает. Всех мы собрали в дни 70-летия освобождения города. Устроили праздник. В зале, где проходили занятия в тяжелые военные годы, открыли мемориальную доску. Историю забывать не следует.

Фото на анонсе: Антон Денисов/РИА Новости

+1

852

https://spbvedomosti.ru/news/culture/no … go_baleta/

Первая балетная школа России отпраздновала юбилей

4 мая 1738 года Анна Иоанновна подписала указ об учреждении «Танцовальной Ея Величества школы для сочинения балетов и танцования театрального, степенного и комического». Этот день стал днем рождения русского балета и первой профессиональной балетной школы - ныне Академии русского балета имени А. Я. Вагановой. В этом году знаменитой балетной школе исполняется 280 лет.

По давней традиции, выпускники академии демонстрируют свои таланты на сцене Мариинского театра. В течение трех дней зрительный зал был переполнен. В этом году в мир балета отправляют своих подопечных опытные преподаватели Людмила Ковалева и Юлия Косенкова, мужской состав подготовили Алексей Ильин и Фетон Миоцци. У Алексея Ильина значительный педагогический опыт, а Фетон Миоцци впервые представляет на суд профессионалов и зрителей свой выпускной класс и сам сдает своего рода экзамен.

Программа вечеров была посвящена в основном памяти Мариуса Петипа, 200-летие со дня рождения которого отмечает весь мир. Ректор академии Николай Цискаридзе продумал репертуар с целью показать не только достижения выпускников, но и возможности всего возрастного спектра участников - от детей младших классов до предвыпускников.

Спектакль торжественно открылся па-де-катром «Розарий» из балета Петипа «Пробуждение Флоры». Наивный мифологический сюжет давал простор хореографической фантазии, наделяющей каждую из четырех богинь своим характером и пластикой. С тонким ощущением стиля передали индивидуальности своих героинь Александра Хитеева (Флора), Юлия Спиридонова (Аврора), Светлана Савельева (Диана) и Мария Буланова (Геба). Балет Петипа «Наяда и рыбак» дошел до нас только во фрагментах, один из которых предстал перед зрителем в редакции Николая Цискаридзе. С юношеским задором исполнили партии рыбака Маттео и его возлюбленной Джаннины Эрвин Загидуллин, обладающий блестящей техникой танца и актерским обаянием, и Мария Петухова. Герой Загидуллина смело вступал в состязание с соперниками (Давиде Лориккио и Степан Королев), побеждая их экспрессией воздушных прыжков и головокружительных вращений.

Петипа создавал не только «большие», многоактные балеты, он с удовольствием сочинял хореографические фрагменты для оперных спектаклей, среди которых «Русалка» Даргомыжского, «Тангейзер» Вагнера, «Пиковая дама» Чайковского. Одной из жемчужин в послужном списке хореографа по праву считается «Танец часов» из оперы Амилькаре Понкьелли «Джоконда». Из большой сюиты Николай Цискаридзе выбрал «Танцы Дня и Ночи». Изяществом и гармонией, ясным мироощущением наполнил Марко Юусела танец «Часов Дня», сохранив аромат и наивность далекой эпохи. Гением тьмы предстала Мария Хорева в «Часах Ночи», наполнив образ горделивой статью и властностью.

Сергей Лифарь, французский и русский танцовщик и балетмейстер, утвердивший на французской сцене принципы русской хореографии, сочинил более двадцати балетов. Среди них «Сюита в белом» на музыку Эдуарда Лало - его шедевр. Сложная по хореографии и пластической выразительности «Сюита» под силу не всякой труппе. Николай Цискаридзе рискнул доверить исполнение этого балета воспитанникам академии. Рискнул и победил. Хореографическое действие развивается на двух площадках: танцу героев на подмостках аккомпанирует, словно античный хор, пластически ритмизированный «отклик» кордебалета на возвышении, опоясывающем полукружье сцены. Юные танцовщики ни на мгновение не теряли ощущения этого единства, создающего в итоге полотно, завораживающее красотой и динамикой. Девять частей «Сюиты», у каждой из которых свое название, - это девять новелл о любви, расставаниях, радостных встречах и неизбежных утратах.

Чистотой и элегантным совершенством формы пленила Мария Буланова в «Серенаде»; смелостью техники, дерзким сочетанием труднейших движений и каскадом виртуозных комбинаций поразил в «Мазурке» Михаил Баркибжиджа; нежностью и тревогой наполнили «Адажио» Мария Хорева и Рустам Азизов. «Сюиту в белом» восстановил для учащихся академии патриарх французского балета Аттилио Лабис, знакомый петербуржцам по гастролям Парижской Оперы.

Финал торжественного вечера вернул зрителей снова к Мариусу Петипа и его блистательно-парадному гран-па из балета «Пахита». И здесь зрителей ждала неожиданность: в партии Пахиты выступила не выпускница академии, а прима-балерина Мариинского театра Виктория Терешкина. Этой «подменой» Николай Цискардзе обозначил перекличку времен - юные выпускники увидели, какого совершенства может достичь танцовщица, окончившая Академию Вагановой. Терешкина царила на сцене, утверждая красоту в каждой академической позе и ослепительной виртуозности.

Выпускные спектакли словно соединили два «дома» Петипа - Мариинский театр, где состоялись премьеры почти всех его балетов, и репетиционные залы на улице Зодчего Росси, тогда Театральной, где в течение пятидесяти восьми лет великий балетмейстер и педагог оттачивал мастерство танцовщиков.

Выступления учащихся Академии Вагановой продолжились в Москве: 19 июня они выступили на сцене Большого театра, а 20-го - в Кремлевском Дворце съездов. Партию Пахиты в Москве тоже исполнили выпускницы академии - всемирно известная Светлана Захарова и восходящая звезда Элеонора Севенард.

Материал был опубликован в газете под № 109 (6218) от 21.06.2018 под заголовком «Новое поколение петербургского балета».

+1

853

russianballetvideos2

+3

854

Vaganova Academy
—————————————————————————————————————————

Осенью юбилей будет справлять и МГАХ. Посмотрим их ответ Чемберлену АРБ :)

Отредактировано Saga (2018-06-23 21:25:18)

+2

855

Кто уже приобрел, прослушал, поделитесь впечатлениями.

https://www.litres.ru/nikolay-ciskaridz … e-7063077/

+1

856

Saga написал(а):

Vaganova Academy
—————————————————————————————————————————

Осенью юбилей будет справлять и МГАХ. Посмотрим их ответ Чемберлену АРБ

Отредактировано Saga (Вчера 21:25:18)

А я за Прекрасный Юбилей МГАХ. Без всякой иронии и соперничества. Настоящего качественного Балета много не бывает!

+1

857

Елена Шум написал(а):

А я за Прекрасный Юбилей МГАХ...

Я тоже! Не хотелось бы соперничества между нашими замечательными школами. Пусть царствует русский классический балет.

0

858

Saga написал(а):

Vaganova Academy
—————————————————————————————————————————

Осенью юбилей будет справлять и МГАХ. Посмотрим их ответ Чемберлену АРБ

Отредактировано Saga (Вчера 21:25:18)

Дорогая Saga! Уверена от Академии русского балета будет представлено лучшее поздравление. Для родной МГАХ  Николай Максимович постарается!

+1

859

Интересно смонтировали.  http://www.kolobok.us/smiles/standart/smile3.gif

damamargo
_______________________________________________________________

Народ, кто знает?
На поклонах после Наяды и Рыбака в БТ, когда показывали зрителей в зале, который слева - похож на политика (?)

Свернутый текст

http://sh.uploads.ru/t/9CzyH.png

______________________________________________

Кстати, Наяда и Рыбак - прелестно получилось  http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/give_heart.gif. Мальчики хороши, особливо горячий финский парень - весьма прыгуч, прЫнцево-благородные движения для рыбака  :-), и девочка-солистка с красивыми руками

Ellery

Отредактировано Saga (2018-06-26 16:47:31)

+1

860

Забыла сказать про смену занавеса в Большом. Первые два акта был голубой с золотом, перед третьим - занавес Большого театра. Такой своеобразный водораздел.

0

861





Vaganova Academy

Отредактировано Saga (2018-06-28 12:56:36)

+2

862

https://tvkultura.ru/video/show/brand_i … d/1908153/

19 июня 3 акт Юбилейного выпускного вечера Академии Русского балета имени А.Я. Вагановой.
Смотрите и наслаждайтесь.

+2

863

К посту 862
На тубе



Телеканал Культура

————————————————————————

Свернутый текст

Грандиозно вышло. Как и положено старейшей и лучшей школе в ее юбилей.
Понравились Ковалева, Образцова и конечно сама Ассолюта. Какие у неё все таки красивые, идеальные линии! Не хочется никого задевать... Ну вы поняли. :-) Одна из прим напомнила Мезенцеву.  :rolleyes:

Отредактировано Saga (2018-06-29 18:25:54)

+1

864

с инсты Fethon Miozzi Ссылка

Today my students have received the diplomas ... They have all been hired in excellent national and international companies. Today we see each other for the last time ... The detachment after 3 years of intense work is very painful and the tears are not lacking. But we do not say goodbye forever ... Some of them will remain close to me others will go away but ... My heart will always be with them and the hope of working together will not die... Good luck boys!!! We were an amazing team!!!

ERVIN ZAGIDULLIN - Mariinsky Theatre of St. Petersburg
DAVIDE LORICCHIO - Royal Ballet of London
JIACHEN SUN( Cina) Mariinsky Theatre in Vladivostok
NIKOS GKENTSEF ( Greece) - Tallin Opera House
ELIA MOROZOV - Kremlin Ballet Theatre of Moscow
STEPAN KOROLEV - Yakobson Ballet Theatre of St. Petersburg
RUSTAM AZIZOV - Mariinsky Theatre of St. Petersburg
ZOLT KOVACS ( Hungary) - Yakobson Ballet Theatre of St. Petersburg
ROMAN SUSLOV - Mariinsky Theatre of St. Petersburg

+1

865

https://www.novayagazeta.ru/articles/20 … r-eto-i-ya

Николай Цискаридзе: «Большой театр — это и я!» Зачем звезде балета юридическое образование, созрел ли главный театр страны для перемен, и кто творит скандалы вокруг балета «Нуреев»

Звезда мирового балета. Премьер Большого. Магистр юридических наук. Талантливый менеджер. Пять лет назад Николай Цискаридзе стал ректором Санкт-Петербургской Академии русского балета. И приехал в Москву с учениками, чтобы отметить гала-концертами 280-летие знаменитой школы Вагановой. Мы поговорили про вчера, сегодня и завтра.

Чего я не боюсь в жизни, так это интервью, — с веселой улыбкой сказал он, едва мы встретились.

— А есть вещи, которых боитесь?

— Есть! Боюсь, когда люди болеют, страдают, когда есть какая-то неразрешимая, неотвратимая ситуация. Я не боюсь смерти или похорон, а вот всего остального не пожелал бы ни близким, ни себе, ни даже врагам, потому что мне их тоже жалко.

Как работать звездой
— Пять лет назад вы оставили сцену. Фантомные боли преследуют?

— Нет! В тот день, когда я для себя перелистнул страничку судьбы, сказал себе: все! И просто пошел дальше.

— Какой это был день, помните?

— Да, очень хорошо помню. Как-то перед этим сидел у телевизора и слушал Ольгу Яковлеву. Ей задали вопрос, какую роль вы так и не сыграли? А я много ее видел на сцене: мама была безумной поклонницей Эфроса. И вот Яковлева говорит: Раневскую не сыграла, не успела. Ей отвечают: ну так вы только скажите Олегу Палычу, он вам пригласит любого режиссера! Она так иронично смотрит: «Раневская — гипертрофированная женская сущность. Она едет в Париж, у нее любовь. Она в детородном возрасте! А у меня это все давно позади...» И я подумал: «О-о! Как это точно! Карениной 24 года, Вронскому 21, Каренину 44! Я вспомнил, что Фадеечев мне рассказывал про Уланову, он начал с ней танцевать в 21 год, она была уже очень взрослой. Чем старше она становилась, тем танцевала все быстрее, быстрее, быстрее! Чтобы никто никогда не понял ее действительный возраст. Записи это показывают! Вспомнил некоторых коллег с оплывшими боками и валиками в области талии… Когда все это в моей голове соединилось, я подумал: так, не останусь ни дня!

В свое время, в день выпуска, 5 июня 1992 года, я дал обещание своему педагогу. Петр Пестов мне сказал: «Твоя природа уникальна, но она будет актуальна, пока она свежа. Увядание у тебя будет чудовищное».

— Вам предсказали, что карета превратится в тыкву еще до начала бала?

— Да! Пестов сказал: «Не делай глупостей, не тяни лямку. Твоя природа не может ползти. Двадцать один год — самое большее, что для тебя возможно!» И вот я танцую «Жизель», и вдруг вместо того, чтобы бежать к двери, просто быстро иду. В этот миг у меня в голове ударил колокол. Еще не достигнув двери, понял: скоро все! И мой последний спектакль, где я исполнял главную роль, произошел 5 июня 2013 года, через двадцать один год, день в день, как я дал обещание Пестову.

— Вы самый титулованный артист своего поколения. Ректор знаменитой петербургской академии балета. Но в нынешнюю участь выплыли из череды жутких скандалов. С чем вас оставил этот опыт?

— С уверенностью. Я на суде сказал: что бы вы ни делали, как бы ни выкручивались, двадцать один год существования Большого театра — это торжество искусства Николая Цискаридзе. Историю не написать по-другому. И я в череде избранных артистов Большого — от Ростроповича до Галины Улановой, от Галины Вишневской до Майи Плисецкой, от Мариуса Лиепы до Максимовой, Васильева... Большой театр — это и я! Пройдет время, и будет сниматься один, другой, двадцатый фильм об истории Большого, где всегда будет упоминаться об этом суде и где они всегда будут проигравшими.

— Ну, раз уж мы заговорили о Большом: что вы думаете о сегодняшнем состоянии alma mater?

— Прошло пять лет, как я не служу в Большом театре. Я только что пришел на репетицию перед юбилейными концертами. В первый зал, который находится в историческом здании. Три года я служил в этом здании, с момента, как его открыли после реконструкции. С первого дня было понятно, что с залом катастрофа. Он был уже сконструирован с ошибками. Ошиблись в наклоне пола, ошиблись в вентиляции, ошиблись в том, что окна сделали на потолке, из-за этого тени падают бог знает куда, отражаются в зеркалах и вам мешают. Репетиционные залы и гримерные для артистов балета — основная часть жизни, и без комфорта многие вещи сделать невозможно. Я пришел 17 июня, жаркий день, находиться в помещении нельзя, вентиляция не работает. Раскаленное солнце повсюду, значит, из пространства в пятьсот метров триста нельзя использовать. Встать некуда, везде солнце слепит глаза — вращаться нельзя, в воздух не прыгнуть! Нельзя работать.

Нынешний директор тоже служит пять лет, как я, ректором. За пять лет для артистов не сделано ничего, все осталось по-прежнему в зале имени моего любимого педагога Галины Сергеевны Улановой. И здесь кончается искусство и дышит почва. Когда человек руководит предприятием, не понимая в нюансах профессии, никогда ничего не получится, какими громкими именами и цифрами себя ни окружай.

Человек, который руководит этим театром, должен понимать, что такое му-зы-ка! Об этом множество раз говорил Ростропович, об этом постоянно говорили Плисецкая, Вишневская, Образцова. А великая Джоан Сазерленд однажды прекрасно сказала: «Все забыли, что в опере прежде всего надо петь!» Режиссура — это второе. К тому же есть репертуар, который в Париже проходит на ура, а в Лондоне нет. И если вы берете названия, которые никогда в Москве не будут иметь успеха, названия, которые не нужны этому городу...

Привожу один пример уже много лет: мы прилетаем в другую страну. Что видим первым — туалеты и тележки. «Театр начинается с вешалки» — не просто фраза. Когда вы переступаете порог любого заведения, по туалету можно все сразу сказать о его начальстве. И можно говорить какие угодно высокие слова, но вы заходите в здание и сразу — по порванным коврам и халатному отношению к нуждам зрителя — понимаете, что происходит…

— А вы бы знали, что делать?

— Когда меня спрашивают, знаю ли, что надо делать с Большим театром, я просто отвечаю: я знаю, что надо делать вообще! Большой — мой дом. Знаю здесь все пути. И когда там люди начинают врать, я знаю, в какую сторону они двинутся, потому что я с ними вырос. Мне в детстве сделали прививку от их яда.

У меня однажды был конфликт с одной дамочкой, неудавшейся актрисой. Раз я ее аккуратно обошел, другой... Наконец мне один важный чиновник говорит: Коля, ну что такое? Я ему отвечаю: понимаете, спать с народным артистом и стать народным артистом — две диаметрально противоположные вещи. Как говорила покойная Алла Шполянская, «талант половым путем не передается!» Так вот, когда ты в самом сложном, самом главном, самом изощренном и на прекрасное, и на отвратительное коллективе становишься номером один в первый год, это просто значит, у тебя есть не только способности, но и мозги.

—Вы часто говорите, что работаете звездой. Что это значит?

—Многое. Первое. Это когда ты отдаешь себе отчет в своем статусе на сцене. Не просто стоишь в центре и ждешь поклонов, цветов. Ты играешь роль, у нее есть история исполнения, национальность, хореография. И со всеми этими отправными точками ты должен быть лучшим.

Второе. Это четкость поведения за кулисами и на сцене. Когда я служил в театре, я всегда мог зайти в буфет без очереди. Мало того, что у меня был статус такой, но ко мне еще все относились нежно. Я всегда вставал в очередь. Если сильно опаздывал, мог попросить: «Можно я возьму, у меня репетиция...» Но если люди лезут во всех отношениях без очереди, я быстро объясню, что здесь есть и покруче. Как мне сказала однажды Марина Тимофеевна Семенова на мою реплику «Вы великий педагог!» — «Ты думаешь, я не понимаю, кто я?» Урок на всю жизнь: даже если мы прекрасно понимаем, кто мы, почему мы должны об этом все время рассказывать?

У меня было ужасающее впечатление, связанное с одним артистом, которого все обожают и считают гением (я тоже считаю его гением). Про него в СССР сняли документальный фильм. Он в этом фильме играет Шекспира: показано, как он идет из дома, как его гримируют, как играет первый акт. Потом показывают антракт: сначала — артист, отрешенный, в кресле, потом крупным планом буфет, кто-то звонит в автомате за 2 копейки, кто-то покупает пирожные, кто-то пьет сок, и через репродуктор идет звук зрительного зала. На все это наложен голос главного героя: «Быдло. Пришли! Не понимают, что они слушают Шекспира! Что надо готовиться!» В эту секунду у меня возник такой протест внутри! Если тебе публика неинтересна, не трать на нее свою жизнь. Терпеть не могу разговоров о том, что публика — дура. Могу честно сказать: я скептически отношусь к критикам. Но к публике — никогда!

Третий момент — то, чем мы занимаемся сейчас. Давать интервью, фотографироваться — часть профессии. И чем ты становишься известнее, чем чаще появляешься в СМИ, тем яснее должен понимать: тебе повезло! Вот потому работаю звездой, если надо. А когда не надо — меня никто не увидит.

Я с детства был солистом
— Как вас воспитывали?

— У меня была прекрасная жизнь в Тбилиси. Мне никто ничего не запрещал, меня ни в чем не ограничивали, на меня никогда не давили. У нас проблема всегда в доме была одна: как Ника ест!

— А что, Ника плохо ел?

— Очень плохо. Надо было сесть и съесть вот эту порцию каши. И пока не съешь, не встанешь. Но если я сказал «нет», перебить это было нельзя. Я мог сутки просидеть перед манной кашей и не встать со стула, но к ней не притронуться…

— Ну и кто побеждал — вы или каша?

— Всегда я. Каша сворачивалась.

— Прямо образ будущего единоборства с жизнью. Когда в нее вошло тяжелое слово «призвание»?

— В тбилисское училище я поступил сразу. С первого дня все педагоги говорили: этого мальчика надо везти в Москву, и в воздухе витало имя — «Пестов»! Мама категорически не хотела, наконец ее уговорили. Меня привезли. Был полный набор, нам сказали: нет мест! Мы вернулись в Тбилиси. Привезли второй раз, потому что я себе сказал: буду здесь учиться! В московском балетном училище есть лестница, которая ведет к парадному входу. Каждый раз, как на ней оказываюсь, вспоминаю, как я спускался по ней, рыдая. И второй раз меня не приняли, я отлично помню педагога, которая меня просматривала. Она сказала: у мальчика нет вообще никаких данных.

— Назовете имя?

— Зачем?! Но я понимал, что это неправда. А мама поверила: «Ника, ну какая Москва?!» Я ее уговорил на Ленинград. Были мартовские каникулы, снег, сосульки, очень холодно, меня просматривают и берут — с 1 сентября. Мы возвращаемся, и в этот момент празднуется семидесятилетие тбилисского балетного училища, приезжают делегации из всех городов, и я выступаю. Среди москвичей — выдающийся педагог Прокофьев. Он говорит маме: «Я мальчика возьму, но почему вы в Москву не приехали поступать?» «Нас не взяли». «Как не взяли?!» Мама грустно отвечает: «...мы до Головкиной не дошли. Нам сразу сказали: данных нету». «Как нету?! Мы таких детей днем с огнем ищем!»

И он объяснил, что надо сделать. В училище был такой человек в погонах — Дмитрий Аркадьевич Яхнин. За училищем всегда был присмотр, к тому же туда поступила Таня Андропова, внучка вождя, очень одаренная, никто Таню не возил на «Чайках», но все равно охрана была. Яхнин после войны долгое время работал в Тбилиси, и мама нашла людей, которые его знали. Он сказал: «Я обещаю только одно — его посмотрят честно». Меня действительно честно посмотрели, и я попал в класс к тому самому Пестову! Перевестись из республиканского училища в Москву была настоящая победа.

И когда я попал в балет, произошло чудо. Как в «Щелкунчике», когда Маша преображается. Мальчик с улицы, ни имени за ним, ни династии, но все происходило так, как должно было происходить. У меня было ощущение, что вся жизнь придумана для того, чтобы я был здесь! Я ведь вырос дома один. Няня все время готовила, стирала, убирала, а я сидел на огромной веранде со своими игрушками. Обо мне вспоминали, когда надо было поесть и положить спать. И я был абсолютно самодостаточным ребенком. Я уже был солист. В собственных глазах.

— Счастье, что вы стали солистом в глазах всего мира. Не всегда и не у всех получается…

— О, еще бы. Это настоящий трюк! Кстати, еще в школе я был на концерте в США, на сцену выходили очень известные артисты. И каждый подражал манере или Барышникова, или Нуреева. Я себе сказал: ни-ког-да! Мне так нравилось, что когда в Большом «Спящую» танцевали Семеняка, Павлова и Семизорова, это были три разных спектакля. Я с детства знал: не хочу быть похожим ни на кого!

— Ну так и было. Помню, как мне известный французский критик сказал: у вас на сцене уникальный случай — танцует Демон Врубеля…

— Знаете, однажды было забавно: пришли какие-то западные корреспонденты, меня снимают, восхищаются — какое лицо! А моя Лена, гример, в руках которой я вырос, говорит: «Если б кто-нибудь видел это лицо вначале. Мы все смотрели и думали: что с этим лицом можно сделать?! Это негримируемое все!»

Фото: Влад Докшин / «Новая»
Дари то, что жалко
— В детстве был урок, который остался важен?

— Мне няня всегда говорила: дари то, что жалко. Если я спрашивал: «Эту подарить игрушку или эту?» «А какая тебе больше нравится?» «Красная!» «Вот ее и подари...» «… что отдал, твоим пребудет, что оставил, потерял», — я потом прочел у Шота Руставели.

— Как начался для вас театр?

— С театра кукол, а потом были гастроли Образцова. Я влюбился не в «Аладдина» или «Золотой петушок». Я влюбился в «Необыкновенный концерт» как идеальную модель пародии, огромный способ игры, побег от реальности. И потом у меня дома были постоянные концерты, которыми я мучил маму, няню, соседей…

—Жизнь в Тбилиси со всеми ее ритуалами сама по себе театральна...

— Да, мама была дружна с семьей, где всегда бывал Параджанов. В этом доме собирался весь цвет грузинской и русской культуры, было принято ходить в консерваторию, в театры, на выставки, это был стиль жизни аристократического Тбилиси, мама все это обожала и всюду меня за собой таскала. У меня есть смешное воспоминание про выставку Параджанова. Пришли известные люди: Котэ Махарадзе с Софико Чиаурели, Джансуг Кахидзе, знаменитые артисты, композиторы… Для меня это все люди из телевизора, интересно, как они выглядят вблизи. И вот приехала Нани Брегвадзе. К ней кидается Сережа, восклицая: «Нани! Какое платье! Какая роскошь!» Она говорит: «Я тебе так благодарна, Сережа, что ты это все устроил. А то мы же встречаемся только на похоронах. Некуда выгулять наряды!» Я ей это недавно напомнил, она очень смеялась.

Шалите сколько хотите
— Когда вас назначили ректором, многие были уверены: скоро провалитесь! Но этот прогноз забылся очень быстро.

— Потому что мне дали карт-бланш. Огромное количество людей, кричавших «караул», говорило: дайте ему карт-бланш и вы сразу увидите, какая это гадина. А другие говорили: дайте ему карт-бланш и пусть он получит возможность доказать, что он что-то умеет. Прошел год: ни одной жалобы ни от педагогов, ни от родителей. Теперь прошло пять лет.

— И что сегодня?

— Ну что сегодня? Например, мне звонят и говорят: у нас визит первого лица такого-то государства и будет первое лицо нашего. Пожалуйста. У меня образцово-показательное заведение, и не в день высокого визита, а каждый день. Академия вошла в двадцатку элитных российских вузов по рейтингу Forbes. Я всех приучаю: жизнь должна быть только такой. Другой не бывает. Просто я сам организованный человек, у которого все всегда лежит по полочкам, по цвету, по номеру.

— Вроде немецкой крови в вас нет — только примесь французской?

— И как сказала одна моя знакомая,  «теперь понятно, в кого ты такой мелочный и склочный!» Но я пытаюсь научить детей: самодисциплина — главное.

— Вы начали с того, что отняли у детей гаджеты...

— Не отнял. Я запретил ими пользоваться в классе. На переменах — пожалуйста: всюду специально сделан доступный интернет.

— Вы запретили педагогам курить...

— Неправда. Я все для них организовал так, чтобы они не курили на глазах у детей. Когда я пришел, крыша текла, сотрудники курили в лицо детям, в интернате в одной комнате жили восемь человек, окна не открывались, дисциплина была на нуле. Программа, которая готовилась к выпускному, — дикий «совок», оперетта Самарканда! А воровство в столовой я изводил два с половиной года!

— Говорят, теперь в академии царит небывалая чистота?

— Я все взял у великой Головкиной. Она везде проверяла чистоту. Но когда она стала старше и шла в кабинет одним путем, в школе стали мыть только этот путь. Я понял: пока я в силах, буду ходить везде, чтобы везде было чисто, особенно там, где должно быть особенно! Столовая, санузлы. К сожалению, так как я веду уроки, все знают, что с одиннадцати до часу я не пройду нигде.

— И пользуются?

— И пользуются! Но есть люди, которые мне моментально в телефон присылают съемку нарушений.

— Стучат?! Не может быть, чтобы вы это поощряли!

— Марина, я не поощряю! Но я не поощряю и ситуации, в которых служители академии показывают не тот пример, который должны показывать! Я ненавижу бриться — видите, я небрит? Потому что мне не надо идти к детям или в телевизор. Из-за детей я бреюсь постоянно.

— Муштра и свобода как соотносятся в академии?

— Я в классе детям говорю: я не хочу Николая Цискаридзе! Никаких подражаний. Русский балет преподается со стула, показ — как последняя мера воздействия. Чтобы не навязать свою манеру. Ни Пестов, ни Семенова со стула не вставали. Только чтобы шлепнуть или так дать по морде, что искры летели.

Я детям говорю: «Шалите сколько хотите! Сделайте уроки — и шалите, я вам разрешаю!» Мячик — я им купил что-то еще — я им купил! Но я просил не разбивать окно в классе? Вы пообещали? Разбили? До свидания, мячик!

— Как они к вам относятся?

— Доверяют.

— Были случаи, когда приходилось вступать в конфликт между ребенком и педагогом?

— Постоянно! Иногда приходится действовать очень жестко. Был смешной случай. У нас, как ни странно, есть несколько сотрудников с фамилией «Путин». Однажды педагог вошла в пике с мальчиком. И он карандашом написал в своем дневнике на каждой странице, что такая-то — такая! Естественно, скандал, крик! Она отказывается принимать извинения, вызывают родителей, он стоит гордый, наглый: вызов! Я понимаю: главное — сбить с него этот героический настрой, беру дневник и на каждой страничке что-то стираю. Он внимательно на меня смотрит, не понимает, что я делаю. Я ему говорю: «Думаешь, сейчас буду возмущаться? Нет, на каждой странице сотру одну буковку и отправлю в прокуратуру. И тебе предъявят оскорбление президента». Он меняется в лице, мамаша берется за сердце. Я говорю: «Ты герой, да? Шикарно. Воюешь с женщиной? Значит, будешь отвечать как полагается». Он делается зеленый, я ему объясняю, как надо поступить, и он уходит. И мы остаемся с мамой и с педагогом, которая требует его отчисления. Я сказал: «Вы считаете, его нужно отчислить? Я вот помню, как мне в училище один педагог сказал: тоже мне Нижинский! И как я ему нагло ответил: пройдет время — и я стану как Нижинский! (потом он с гордостью посещал мои спектакли). Мы сегодня не знаем, кем станет этот мальчик, может быть, славой русского балета. Отчислять его нельзя!»

— Мне рассказывали, вы своих учеников сами в Эрмитаж водите.

— Да, вожу везде, где только могу, и постоянно с ними разговариваю. Никто из них раньше не видел ни одного советского фильма. Мои классы принудительно смотрят. Посылаю им ссылки на оперы, фильмы. Допустим, они читают толстовское «Воскресение», я им говорю: хочу, чтоб вы посмотрели картину Швейцера. Там гениальная режиссура. Это надо видеть, этим надо напитаться. Сами никогда не посмотрят — слишком длинно. Ритм другой. Они сегодня не пишут «спасибо», они пишут «сп.», и надо жить с этим.

— Вы двадцать один год сдавали самые сложные экзамены на мировом уровне. Сегодня вы человек, который их принимает.

— Я говорю им: двойка — ко мне! И когда они мне пересдают, у них волосы дыбом. Отметки не ставлю, сидит педагог, который оценивает пересдачу. А вот состоялась ли пересдача, решаю я. Не хотите со мной общаться? Сдавайте вовремя, и вы меня не увидите. В этом году пересдачи не было ни одной!

— Какие у вас отношения с Петербургом и его гением места?

— Фантастические. Но я город не вижу. Я живу напротив Никольского собора. Ни одного спектакля в моей жизни не прошло в Мариинке без того, чтоб я не зашел в Никольский, а уж потом на сцену. В каждый свой приезд я первым делом бежал в Никольский. Сейчас если за год два раза захожу в собор — это счастье. У меня физически нет ни часа. Я уезжаю из дома в 9.15. И возвращаюсь вечером, а за день так налаешься, что челюсть сводит.

Когда Терпсихора несется прочь

Фото из архива Николая Цискаридзе
— Вы наблюдаете власть давно и близко. Она вам нравится?

— Я не могу говорить о власти как таковой. Потому что о власти можно говорить тогда, когда ты ровня. Люди, которые дают советы, особенно из моего цеха, артистического, у меня вызывают оторопь. Господи, товарищи, вы в гримерке у себя уберитесь! Прежде чем учить, что делать со страной.

Меня впервые пригласили в Госсовет по культуре в 2011 году. Как любой артист, я наблюдательный человек: совет идет долго, времени много, мы там сидим по алфавиту, и я вижу рабочее место президента. И ему задавали вопросы, он что-то себе отмечал карандашиком. Потом стал отвечать. Я, как человек телевизионный, знаю, что такое «ухо», микрофон-подсказка. А уха нет! Я это вижу. Он моментально дает комментарий: «это сказано в таком-то законе, а это было тогда-то, мы пересмотрели, и теперь это идет вот в такой редакции...» Четыре часа совета у меня падала челюсть. Я начал заглядывать под стол: может быть, там суфлер и микрофон?! Не было никаких гаджетов, ничего. Человек в материале по всем пунктам! И я понял: или я соберусь, поступлю на юридический и научусь понимать проблему, или я никогда не буду руководить.

— Ради этого второе высшее?

— Абсолютно! Я никогда не хотел быть руководителем, но вся внутритеатральная ситуация привела меня к простой мысли: чтобы что-то сделать для искусства, надо стать руководителем и заниматься этим всерьез, потому и выбрал факультет «трудового права» в московской юридической академии, ведь всегда придется быть или работодателем, или работником.

— Русский балет — мировой бренд. В каком состоянии этот бренд сегодня?

— Русский классический балет как был первым, так и есть. Но относительно себя самого двадцатилетней давности он сегодня в сложном состоянии. Разрушили очень многое в 90-е годы и никак не хотят понять, что пока менеджеры будут стоять во главе процесса... Мы должны принять закон: в театре главное лицо — балетмейстер, режиссер, художественный руководитель (человек из артистической среды). Но ни в коем случае не чиновник, театровед, менеджер, тем более не представитель бизнеса. Как только это происходит, Терпсихора и Мельпомена убегают стремглав. Аполлон разворачивает квадригу, Гелиос скрывается. Потому что в этом месте будет царить доллар.

— А современный балет, который теснит очень многое?

— Прекрасно. Пусть теснит. Но не смотрит русский зритель это, не смотрит! Это все фестивальная история. Взяли миллион, сделали в лучшем случае на триста, остальное распределили между своими, показали на фестивале, дали «Золотую маску» или другую местную премию, через день этого не видит никто. Могу назвать спектакли, длинный список, который, например, в Большом театре канул в Лету.

— А что происходит с «Нуреевым» Серебренникова?

— Ну он пока все же изредка идет. Я очень люблю Кирилла. Я его большой поклонник. Но во всем, что касается балета «Нуреев», есть один ответчик. Когда ставится балет, сначала пишется либретто, потом оно утверждается. Потом пишется музыка, заказываются декорации и костюмы. Потом начинается постановка. Это государственный театр, и это разные контракты. В этой истории Кирилл выступает автором либретто, автором декораций, режиссером-постановщиком. Значит, контрактов три. Значит, кто несет за них ответственность? Исключительно директор. Вы заказали и вы подписали. Но тогда почему за государственные деньги вы устраиваете такое, что потом сами и осуждаете?! Вы что, не понимаете, что есть публика, которая — хотите вы этого или нет — непременно и остро среагирует? Вы не знаете, сколько ставится спектакль? Не знаете, как составить расписание? Как же вы можете говорить, что не хватило времени и надо переносить премьеру? Это работа менеджера. Вы и ее не можете сделать?! Значит, вы не на своем месте. Здесь очень много вопросов, которые давно пора задать.

— То есть вы считаете, что не политический хайп вокруг «Театрального дела» определил трудную судьбу этого балета?

— Я не верю в политический хайп. Я верю, что вся эта история продумана. Она была организована в предвыборный год. Была выбрана тема. Такая, что, если возникнет скандал, он получится громким. Потому что личность и героя, и автора очень привлекает внимание. И тема скабрезная. Она не о творчестве. Она о биографии. Когда начинается хайп, вы всегда можете сказать: это — биография! Но вы — ее заказчик!

— Полагаете, это часть заказа, который к этому времени был уже где надо размещен?

— Скорее всего. Балет — это долгая подготовительная работа. Я это вам говорю как человек, который знает с изнанки весь процесс. Могу точно сказать: когда отдел планирования Большого театра что-то планирует, они не могут не учитывать кассу, риски и гастроли. Знаете, один интеллектуал сказал, что политика — битва троянских коней. А это был Троянский конь.

+4

866

http://nikolaytsiskaridze.ru/nikolaj-ci … avtra_571/

"НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ ПРО ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И ЗАВТРА" Главная Интервью Николай Цискаридзе Про Вчера, Сегодня И Завтра

Звезда мирового балета. Премьер Большого. Магистр юридических наук. Талантливый менеджер. Пять лет назад Николай Цискаридзе стал ректором Санкт-Петербургской Академии русского балета. И приехал в Москву с учениками, чтобы отметить гала-концертами 280-летие знаменитой школы Вагановой. Обозреватель "Новой газеты" Марина Токарева поговорила с Николаем Максимовичем про вчера, сегодня и завтра.

— Чего я не боюсь в жизни, так это интервью, — с веселой улыбкой сказал он, едва мы встретились.

— А есть вещи, которых боитесь?

— Есть! Боюсь, когда люди болеют, страдают, когда есть какая-то неразрешимая, неотвратимая ситуация. Я не боюсь смерти или похорон, а вот всего остального не пожелал бы ни близким, ни себе, ни даже врагам, потому что мне их тоже жалко.

— Пять лет назад вы оставили сцену. Фантомные боли преследуют?

— Нет! В тот день, когда я для себя перелистнул страничку судьбы, сказал себе: все! И просто пошел дальше.

— Какой это был день, помните?

— Да, очень хорошо помню. Как-то перед этим сидел у телевизора и слушал Ольгу Яковлеву. Ей задали вопрос, какую роль вы так и не сыграли? А я много ее видел на сцене: мама была безумной поклонницей Эфроса. И вот Яковлева говорит: Раневскую не сыграла, не успела. Ей отвечают: ну так вы только скажите Олегу Палычу, он вам пригласит любого режиссера! Она так иронично смотрит: «Раневская — гипертрофированная женская сущность. Она едет в Париж, у нее любовь. Она в детородном возрасте! А у меня это все давно позади...» И я подумал: «О-о! Как это точно! Карениной 24 года, Вронскому 21, Каренину 44! Я вспомнил, что Фадеечев мне рассказывал про Уланову, он начал с ней танцевать в 21 год, она была уже очень взрослой. Чем старше она становилась, тем танцевала все быстрее, быстрее, быстрее! Чтобы никто никогда не понял ее действительный возраст. Записи это показывают!
Вспомнил некоторых коллег с оплывшими боками и валиками в области талии… Когда все это в моей голове соединилось, я подумал: так, не останусь ни дня!
В свое время, в день выпуска, 5 июня 1992 года, я дал обещание своему педагогу. Петр Пестов мне сказал: «Твоя природа уникальна, но она будет актуальна, пока она свежа. Увядание у тебя будет чудовищное».

— Вам предсказали, что карета превратится в тыкву еще до начала бала?

— Да! Пестов сказал: «Не делай глупостей, не тяни лямку. Твоя природа не может ползти. Двадцать один год — самое большее, что для тебя возможно!»
И вот я танцую «Жизель», и вдруг вместо того, чтобы бежать к двери, просто быстро иду. В этот миг у меня в голове ударил колокол. Еще не достигнув двери, понял: скоро все!
И мой последний спектакль, где я исполнял главную роль, произошел 5 июня 2013 года, через двадцать один год, день в день, как я дал обещание Пестову.

— Вы самый титулованный артист своего поколения. Ректор знаменитой петербургской академии балета. Но в нынешнюю участь выплыли из череды жутких скандалов. С чем вас оставил этот опыт?

— С уверенностью. Я на суде сказал: что бы вы ни делали, как бы ни выкручивались, двадцать один год существования Большого театра — это торжество искусства Николая Цискаридзе. Историю не написать по-другому.
И я в череде избранных артистов Большого — от Ростроповича до Галины Улановой, от Галины Вишневской до Майи Плисецкой, от Мариуса Лиепы до Максимовой, Васильева... Большой театр — это и я! Пройдет время, и будет сниматься один, другой, двадцатый фильм об истории Большого, где всегда будет упоминаться об этом суде и где они всегда будут проигравшими.

— Ну, раз уж мы заговорили о Большом: что вы думаете о сегодняшнем состоянии alma mater?

— Прошло пять лет, как я не служу в Большом театре. Я только что пришел на репетицию перед юбилейными концертами. В первый зал, который находится в историческом здании. Три года я служил в этом здании, с момента, как его открыли после реконструкции.
С первого дня было понятно, что с залом катастрофа. Он был уже сконструирован с ошибками. Ошиблись в наклоне пола, ошиблись в вентиляции, ошиблись в том, что окна сделали на потолке, из-за этого тени падают бог знает куда, отражаются в зеркалах и вам мешают.
Репетиционные залы и гримерные для артистов балета — основная часть жизни, и без комфорта многие вещи сделать невозможно. Я пришел 17 июня, жаркий день, находиться в помещении нельзя, вентиляция не работает. Раскаленное солнце повсюду, значит, из пространства в пятьсот метров триста нельзя использовать. Встать некуда, везде солнце слепит глаза — вращаться нельзя, в воздух не прыгнуть! Нельзя работать.
Нынешний директор тоже служит пять лет, как я, ректором. За пять лет для артистов не сделано ничего, все осталось по-прежнему в зале имени моего любимого педагога Галины Сергеевны Улановой. И здесь кончается искусство и дышит почва. Когда человек руководит предприятием, не понимая в нюансах профессии, никогда ничего не получится, какими громкими именами и цифрами себя ни окружай.
Человек, который руководит этим театром, должен понимать, что такое му-зы-ка! Об этом множество раз говорил Ростропович, об этом постоянно говорили Плисецкая, Вишневская, Образцова. А великая Джоан Сазерленд однажды прекрасно сказала: «Все забыли, что в опере прежде всего надо петь!» Режиссура — это второе. К тому же есть репертуар, который в Париже проходит на ура, а в Лондоне нет. И если вы берете названия, которые никогда в Москве не будут иметь успеха, названия, которые не нужны этому городу...
Привожу один пример уже много лет: мы прилетаем в другую страну. Что видим первым — туалеты и тележки. «Театр начинается с вешалки» — не просто фраза. Когда вы переступаете порог любого заведения, по туалету можно все сразу сказать о его начальстве. И можно говорить какие угодно высокие слова, но вы заходите в здание и сразу — по порванным коврам и халатному отношению к нуждам зрителя — понимаете, что происходит…

— А вы бы знали, что делать?

— Когда меня спрашивают, знаю ли, что надо делать с Большим театром, я просто отвечаю: я знаю, что надо делать вообще! Большой — мой дом. Знаю здесь все пути. И когда там люди начинают врать, я знаю, в какую сторону они двинутся, потому что я с ними вырос. Мне в детстве сделали прививку от их яда.
У меня однажды был конфликт с одной дамочкой, неудавшейся актрисой. Раз я ее аккуратно обошел, другой...
Наконец мне один важный чиновник говорит: Коля, ну что такое? Я ему отвечаю: понимаете, спать с народным артистом и стать народным артистом — две диаметрально противоположные вещи.
Как говорила покойная Алла Шполянская, «талант половым путем не передается!» Так вот, когда ты в самом сложном, самом главном, самом изощренном и на прекрасное, и на отвратительное коллективе становишься номером один в первый год, это просто значит, у тебя есть не только способности, но и мозги.

— Вы часто говорите, что работаете звездой. Что это значит?

— Многое. Первое. Это когда ты отдаешь себе отчет в своем статусе на сцене. Не просто стоишь в центре и ждешь поклонов, цветов. Ты играешь роль, у нее есть история исполнения, национальность, хореография. И со всеми этими отправными точками ты должен быть лучшим.
Второе. Это четкость поведения за кулисами и на сцене. Когда я служил в театре, я всегда мог зайти в буфет без очереди. Мало того, что у меня был статус такой, но ко мне еще все относились нежно. Я всегда вставал в очередь. Если сильно опаздывал, мог попросить: «Можно я возьму, у меня репетиция...» Но если люди лезут во всех отношениях без очереди, я быстро объясню, что здесь есть и покруче. Как мне сказала однажды Марина Тимофеевна Семенова на мою реплику «Вы великий педагог!» — «Ты думаешь, я не понимаю, кто я?» Урок на всю жизнь: даже если мы прекрасно понимаем, кто мы, почему мы должны об этом все время рассказывать?
У меня было ужасающее впечатление, связанное с одним артистом, которого все обожают и считают гением (я тоже считаю его гением). Про него в СССР сняли документальный фильм. Он в этом фильме играет Шекспира: показано, как он идет из дома, как его гримируют, как играет первый акт. Потом показывают антракт: сначала — артист, отрешенный, в кресле, потом крупным планом буфет, кто-то звонит в автомате за 2 копейки, кто-то покупает пирожные, кто-то пьет сок, и через репродуктор идет звук зрительного зала.
На все это наложен голос главного героя: «Быдло. Пришли! Не понимают, что они слушают Шекспира! Что надо готовиться!» В эту секунду у меня возник такой протест внутри! Если тебе публика неинтересна, не трать на нее свою жизнь. Терпеть не могу разговоров о том, что публика — дура. Могу честно сказать: я скептически отношусь к критикам. Но к публике — никогда!
Третий момент — то, чем мы занимаемся сейчас. Давать интервью, фотографироваться — часть профессии. И чем ты становишься известнее, чем чаще появляешься в СМИ, тем яснее должен понимать: тебе повезло! Вот потому работаю звездой, если надо. А когда не надо — меня никто не увидит.

— Как вас воспитывали?

— У меня была прекрасная жизнь в Тбилиси. Мне никто ничего не запрещал, меня ни в чем не ограничивали, на меня никогда не давили. У нас проблема всегда в доме была одна: как Ника ест!

— А что, Ника плохо ел?

— Очень плохо. Надо было сесть и съесть вот эту порцию каши. И пока не съешь, не встанешь. Но если я сказал «нет», перебить это было нельзя. Я мог сутки просидеть перед манной кашей и не встать со стула, но к ней не притронуться…

— Ну и кто побеждал — вы или каша?

— Всегда я. Каша сворачивалась.

— Прямо образ будущего единоборства с жизнью. Когда в нее вошло тяжелое слово «призвание»?

— В тбилисское училище я поступил сразу. С первого дня все педагоги говорили: этого мальчика надо везти в Москву, и в воздухе витало имя — «Пестов»! Мама категорически не хотела, наконец ее уговорили. Меня привезли. Был полный набор, нам сказали: нет мест! Мы вернулись в Тбилиси. Привезли второй раз, потому что я себе сказал: буду здесь учиться! В московском балетном училище есть лестница, которая ведет к парадному входу. Каждый раз, как на ней оказываюсь, вспоминаю, как я спускался по ней, рыдая.
И второй раз меня не приняли, я отлично помню педагога, которая меня просматривала. Она сказала: у мальчика нет вообще никаких данных.

— Назовете имя?

— Зачем?! Но я понимал, что это неправда. А мама поверила: «Ника, ну какая Москва?!». Я ее уговорил на Ленинград. Были мартовские каникулы, снег, сосульки, очень холодно, меня просматривают и берут — с 1 сентября. Мы возвращаемся, и в этот момент празднуется семидесятилетие тбилисского балетного училища, приезжают делегации из всех городов, и я выступаю. Среди москвичей — выдающийся педагог Прокофьев. Он говорит маме: «Я мальчика возьму, но почему вы в Москву не приехали поступать?». «Нас не взяли». «Как не взяли?!». Мама грустно отвечает: «...мы до Головкиной не дошли. Нам сразу сказали: данных нету». «Как нету?! Мы таких детей днем с огнем ищем!»
И он объяснил, что надо сделать. В училище был такой человек в погонах — Дмитрий Аркадьевич Яхнин. За училищем всегда был присмотр, к тому же туда поступила Таня Андропова, внучка вождя, очень одаренная, никто Таню не возил на «Чайках», но все равно охрана была. Яхнин после войны долгое время работал в Тбилиси, и мама нашла людей, которые его знали. Он сказал: «Я обещаю только одно — его посмотрят честно». Меня действительно честно посмотрели, и я попал в класс к тому самому Пестову. Перевестись из республиканского училища в Москву была настоящая победа.
И когда я попал в балет, произошло чудо. Как в «Щелкунчике», когда Маша преображается. Мальчик с улицы, ни имени за ним, ни династии, но все происходило так, как должно было происходить. У меня было ощущение, что вся жизнь придумана для того, чтобы я был здесь! Я ведь вырос дома один. Няня все время готовила, стирала, убирала, а я сидел на огромной веранде со своими игрушками. Обо мне вспоминали, когда надо было поесть и положить спать. И я был абсолютно самодостаточным ребенком. Я уже был солист. В собственных глазах.

— Счастье, что вы стали солистом в глазах всего мира. Не всегда и не у всех получается…

— О, еще бы. Это настоящий трюк! Кстати, еще в школе я был на концерте в США, на сцену выходили очень известные артисты. И каждый подражал манере или Барышникова, или Нуреева. Я себе сказал: ни-ког-да! Мне так нравилось, что когда в Большом «Спящую» танцевали Семеняка, Павлова и Семизорова, это были три разных спектакля. Я с детства знал: не хочу быть похожим ни на кого!

— Ну так и было. Помню, как мне известный французский критик сказал: у вас на сцене уникальный случай — танцует Демон Врубеля…

— Знаете, однажды было забавно: пришли какие-то западные корреспонденты, меня снимают, восхищаются — какое лицо! А моя Лена, гример, в руках которой я вырос, говорит: «Если б кто-нибудь видел это лицо вначале. Мы все смотрели и думали: что с этим лицом можно сделать?! Это негримируемое все!»

— В детстве был урок, который остался важен?

— Мне няня всегда говорила: дари то, что жалко. Если я спрашивал: «Эту подарить игрушку или эту?» «А какая тебе больше нравится?» «Красная!» «Вот ее и подари...» «… что отдал, твоим пребудет, что оставил, потерял», — я потом прочел у Шота Руставели.

— Как начался для вас театр?

— С театра кукол, а потом были гастроли Образцова. Я влюбился не в «Аладдина» или «Золотой петушок». Я влюбился в «Необыкновенный концерт» как идеальную модель пародии, огромный способ игры, побег от реальности. И потом у меня дома были постоянные концерты, которыми я мучил маму, няню, соседей…

— Жизнь в Тбилиси со всеми ее ритуалами сама по себе театральна...

— Да, мама была дружна с семьей, где всегда бывал Параджанов. В этом доме собирался весь цвет грузинской и русской культуры, было принято ходить в консерваторию, в театры, на выставки, это был стиль жизни аристократического Тбилиси, мама все это обожала и всюду меня за собой таскала. У меня есть смешное воспоминание про выставку Параджанова. Пришли известные люди: Котэ Махарадзе с Софико Чиаурели, Джансуг Кахидзе, знаменитые артисты, композиторы… Для меня это все люди из телевизора, интересно, как они выглядят вблизи. И вот приехала Нани Брегвадзе. К ней кидается Сережа, восклицая: «Нани! Какое платье! Какая роскошь!» Она говорит: «Я тебе так благодарна, Сережа, что ты это все устроил. А то мы же встречаемся только на похоронах. Некуда выгулять наряды!». Я ей это недавно напомнил, она очень смеялась.

— Когда вас назначили ректором, многие были уверены: скоро провалитесь! Но этот прогноз забылся очень быстро.

— Потому что мне дали карт-бланш. Огромное количество людей, кричавших «караул», говорило: дайте ему карт-бланш и вы сразу увидите, какая это гадина.
А другие говорили: дайте ему карт-бланш и пусть он получит возможность доказать, что он что-то умеет. Прошел год: ни одной жалобы ни от педагогов, ни от родителей. Теперь прошло пять лет.

— И что сегодня?

— Ну что сегодня? Например, мне звонят и говорят: у нас визит первого лица такого-то государства и будет первое лицо нашего. Пожалуйста. У меня образцово-показательное заведение, и не в день высокого визита, а каждый день. Академия вошла в двадцатку элитных российских вузов по рейтингу Forbes. Я всех приучаю: жизнь должна быть только такой. Другой не бывает. Просто я сам организованный человек, у которого все всегда лежит по полочкам, по цвету, по номеру.

— Вроде немецкой крови в вас нет — только примесь французской?

— И как сказала одна моя знакомая, «теперь понятно, в кого ты такой мелочный и склочный!» Но я пытаюсь научить детей: самодисциплина — главное.

— Вы начали с того, что отняли у детей гаджеты...

— Не отнял. Я запретил ими пользоваться в классе. На переменах — пожалуйста: всюду специально сделан доступный интернет.

— Вы запретили педагогам курить...

— Неправда. Я все для них организовал так, чтобы они не курили на глазах у детей. Когда я пришел, крыша текла, сотрудники курили в лицо детям, в интернате в одной комнате жили восемь человек, окна не открывались, дисциплина была на нуле. Программа, которая готовилась к выпускному, — дикий «совок», оперетта Самарканда!
А воровство в столовой я изводил два с половиной года!

— Говорят, теперь в академии царит небывалая чистота?

— Я все взял у великой Головкиной. Она везде проверяла чистоту. Но когда она стала старше и шла в кабинет одним путем, в школе стали мыть только этот путь. Я понял: пока я в силах, буду ходить везде, чтобы везде было чисто, особенно там, где должно быть особенно! Столовая, санузлы. К сожалению, так как я веду уроки, все знают, что с одиннадцати до часу я не пройду нигде.

— И пользуются?

— И пользуются! Но есть люди, которые мне моментально в телефон присылают съемку нарушений.

— Стучат?! Не может быть, чтобы вы это поощряли!

— Марина, я не поощряю! Но я не поощряю и ситуации, в которых служители академии показывают не тот пример, который должны показывать! Я ненавижу бриться — видите, я небрит? Потому что мне не надо идти к детям или в телевизор. Из-за детей я бреюсь постоянно.

— Муштра и свобода как соотносятся в академии?

— Я в классе детям говорю: я не хочу Николая Цискаридзе! Никаких подражаний. Русский балет преподается со стула, показ — как последняя мера воздействия. Чтобы не навязать свою манеру. Ни Пестов, ни Семенова со стула не вставали. Только чтобы шлепнуть или так дать по морде, что искры летели.
Я детям говорю: «Шалите сколько хотите! Сделайте уроки — и шалите, я вам разрешаю!» Мячик — я им купил что-то еще — я им купил! Но я просил не разбивать окно в классе? Вы пообещали? Разбили? До свидания, мячик!

— Как они к вам относятся?

— Доверяют.

— Были случаи, когда приходилось вступать в конфликт между ребенком и педагогом?

— Постоянно! Иногда приходится действовать очень жестко. Был смешной случай. У нас, как ни странно, есть несколько сотрудников с фамилией «Путин». Однажды педагог вошла в пике с мальчиком. И он карандашом написал в своем дневнике на каждой странице, что такая-то — такая! Естественно, скандал, крик! Она отказывается принимать извинения, вызывают родителей, он стоит гордый, наглый: вызов! Я понимаю: главное — сбить с него этот героический настрой, беру дневник и на каждой страничке что-то стираю. Он внимательно на меня смотрит, не понимает, что я делаю.
Я ему говорю: «Думаешь, сейчас буду возмущаться? Нет, на каждой странице сотру одну буковку и отправлю в прокуратуру. И тебе предъявят оскорбление президента».
Он меняется в лице, мамаша берется за сердце. Я говорю: «Ты герой, да? Шикарно. Воюешь с женщиной? Значит, будешь отвечать как полагается». Он делается зеленый, я ему объясняю, как надо поступить, и он уходит. И мы остаемся с мамой и с педагогом, которая требует его отчисления. Я сказал: «Вы считаете, его нужно отчислить? Я вот помню, как мне в училище один педагог сказал: тоже мне Нижинский! И как я ему нагло ответил: пройдет время — и я стану как Нижинский! (потом он с гордостью посещал мои спектакли). Мы сегодня не знаем, кем станет этот мальчик, может быть, славой русского балета. Отчислять его нельзя!».

— Мне рассказывали, вы своих учеников сами в Эрмитаж водите.

— Да, вожу везде, где только могу, и постоянно с ними разговариваю. Никто из них раньше не видел ни одного советского фильма. Мои классы принудительно смотрят. Посылаю им ссылки на оперы, фильмы.
Допустим, они читают толстовское «Воскресение», я им говорю: хочу, чтоб вы посмотрели картину Швейцера. Там гениальная режиссура. Это надо видеть, этим надо напитаться. Сами никогда не посмотрят — слишком длинно. Ритм другой. Они сегодня не пишут «спасибо», они пишут «сп.», и надо жить с этим.

— Вы двадцать один год сдавали самые сложные экзамены на мировом уровне. Сегодня вы человек, который их принимает.

— Я говорю им: двойка — ко мне! И когда они мне пересдают, у них волосы дыбом. Отметки не ставлю, сидит педагог, который оценивает пересдачу. А вот состоялась ли пересдача, решаю я. Не хотите со мной общаться? Сдавайте вовремя, и вы меня не увидите. В этом году пересдачи не было ни одной!

— Какие у вас отношения с Петербургом и его гением места?

— Фантастические. Но я город не вижу. Я живу напротив Никольского собора. Ни одного спектакля в моей жизни не прошло в Мариинке без того, чтоб я не зашел в Никольский, а уж потом на сцену. В каждый свой приезд я первым делом бежал в Никольский. Сейчас если за год два раза захожу в собор — это счастье. У меня физически нет ни часа. Я уезжаю из дома в 9.15. И возвращаюсь вечером, а за день так налаешься, что челюсть сводит.

— Вы наблюдаете власть давно и близко. Она вам нравится?

— Я не могу говорить о власти как таковой. Потому что о власти можно говорить тогда, когда ты ровня. Люди, которые дают советы, особенно из моего цеха, артистического, у меня вызывают оторопь. Господи, товарищи, вы в гримерке у себя уберитесь! Прежде чем учить, что делать со страной.
Меня впервые пригласили в Госсовет по культуре в 2011 году. Как любой артист, я наблюдательный человек: совет идет долго, времени много, мы там сидим по алфавиту, и я вижу рабочее место президента. И ему задавали вопросы, он что-то себе отмечал карандашиком. Потом стал отвечать. Я, как человек телевизионный, знаю, что такое «ухо», микрофон-подсказка. А уха нет! Я это вижу. Он моментально дает комментарий: «это сказано в таком-то законе, а это было тогда-то, мы пересмотрели, и теперь это идет вот в такой редакции...». Четыре часа совета у меня падала челюсть. Я начал заглядывать под стол: может быть, там суфлер и микрофон?! Не было никаких гаджетов, ничего. Человек в материале по всем пунктам! И я понял: или я соберусь, поступлю на юридический и научусь понимать проблему, или я никогда не буду руководить.

— Ради этого второе высшее?

— Абсолютно! Я никогда не хотел быть руководителем, но вся внутритеатральная ситуация привела меня к простой мысли: чтобы что-то сделать для искусства, надо стать руководителем и заниматься этим всерьез, потому и выбрал факультет «трудового права» в московской юридической академии, ведь всегда придется быть или работодателем, или работником.

— Русский балет — мировой бренд. В каком состоянии этот бренд сегодня?

— Русский классический балет как был первым, так и есть. Но относительно себя самого двадцатилетней давности он сегодня в сложном состоянии. Разрушили очень многое в 90-е годы и никак не хотят понять, что пока менеджеры будут стоять во главе процесса... Мы должны принять закон: в театре главное лицо — балетмейстер, режиссер, художественный руководитель (человек из артистической среды). Но ни в коем случае не чиновник, театровед, менеджер, тем более не представитель бизнеса.
Как только это происходит, Терпсихора и Мельпомена убегают стремглав. Аполлон разворачивает квадригу, Гелиос скрывается. Потому что в этом месте будет царить доллар.

— А современный балет, который теснит очень многое?

— Прекрасно. Пусть теснит. Но не смотрит русский зритель это, не смотрит! Это все фестивальная история. Взяли миллион, сделали в лучшем случае на триста тысяч, остальное распределили между своими, показали на фестивале, дали «Золотую маску» или другую местную премию, через день этого не видит никто. Могу назвать спектакли, длинный список, который, например, в Большом театре канул в Лету.

— А что происходит с «Нуреевым» Серебренникова?

— Ну он пока все же изредка идет. Я очень люблю Кирилла. Я его большой поклонник. Но во всем, что касается балета «Нуреев», есть один ответчик. Когда ставится балет, сначала пишется либретто, потом оно утверждается. Потом пишется музыка, заказываются декорации и костюмы. Потом начинается постановка. Это государственный театр, и это разные контракты. В этой истории Кирилл выступает автором либретто, автором декораций, режиссером-постановщиком. Значит, контрактов три. Значит, кто несет за них ответственность? Исключительно директор. Вы заказали и вы подписали. Но тогда почему за государственные деньги вы устраиваете такое, что потом сами и осуждаете?! Вы что, не понимаете, что есть публика, которая — хотите вы этого или нет — непременно и остро среагирует? Вы не знаете, сколько ставится спектакль? Не знаете, как составить расписание? Как же вы можете говорить, что не хватило времени и надо переносить премьеру? Это работа менеджера. Вы и ее не можете сделать?! Значит, вы не на своем месте. Здесь очень много вопросов, которые давно пора задать.

— То есть вы считаете, что не политический хайп вокруг «Театрального дела» определил трудную судьбу этого балета?

— Я не верю в политический хайп. Я верю, что вся эта история продумана. Она была организована в предвыборный год. Была выбрана тема. Такая, что, если возникнет скандал, он получится громким. Потому что личность и героя, и автора очень привлекает внимание. И тема скабрезная. Она не о творчестве. Она о биографии. Когда начинается хайп, вы всегда можете сказать: это — биография! Но вы — ее заказчик!

— Полагаете, это часть заказа, который к этому времени был уже где надо размещен?

— Скорее всего. Балет — это долгая подготовительная работа. Я это вам говорю как человек, который знает с изнанки весь процесс. Могу точно сказать: когда отдел планирования Большого театра что-то планирует, они не могут не учитывать кассу, риски и гастроли. Знаете, один интеллектуал сказал, что политика — битва троянских коней. А это был Троянский конь.

Фото: Влад Докшин



Николай Цискаридзе в программе
НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ В ПРОГРАММЕ "МОЙ ГЕРОЙ"
29.12.2016

В "Телевидение"

«Театральная гостиная Рудольфа Фурманова» с Николаем Цискаридзе
«ТЕАТРАЛЬНАЯ ГОСТИНАЯ РУДОЛЬФА ФУРМАНОВА» С НИКОЛАЕМ ЦИСКАРИДЗЕ
14.06.2018

В "Телевидение"

Николай Цискаридзе в программе
НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ В ПРОГРАММЕ "ВЕЧЕРНИЙ УРГАНТ" (20.06.2016)
20.06.2016

В "Телевидение"

НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ: «ДОЛГО НЕ МОГ ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЯ В РОЛИ РЕКТОРА»
ПРЕДЫДУЩАЯ ЗАПИСЬ
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

+1

867

КРЕМЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ СОБИРАЕТ ДРУЗЕЙ.
Заметки зрителя.
  20 июня 2018 года Академия русского балета в четвертый раз представила на сцене Кремлевского дворца выпускной спектакль. Эти выступления питерцев в столице стали доброй традицией с июня 2015 года. Как говорится, Москва слухами полнится, и тот зритель, которого потерял Большой театр из-за ценовой и репертуарной политики, потянулся в Кремль. Если в предшествующие годы билет в шеститысячный зал легко было достать, то в этом году на сайтах Академии, в контакте и в других местах с 31 мая значилось "Билетов нет" или "Все билеты распроданы".
Эти строки говорят об очень многом. Прежде всего, о том, как сильно в столице истосковались по настоящему классическому балету. Москва устала от модерна и современного танца. Объелась. Захотелось классики.
  С трудом, но достала билет. Подхожу к Александровскому саду - и сразу слышу вопрос о лишнем билете. На форуме уже обсудили, как нас сразу отличали от футбольных фанатов. Этот вопрос задавали не только мне. Пройдя все кордоны и проверки, сажусь на свое место и внимательно оглядываю гигантский зал. Набит битком! Ни одного свободного места. Даже боковые балконы забиты. Вижу знакомые лица преподавателей Академии - Людмилы Ковалевой, Марины Васильевой, Удаленковой. Ищу Башловкину, но, увы, не нашла. Скромнейшая и приятнейшая дама, правая рука ректора Цискаридзе по связям с общественностью Галина Леонидовна Петрова переговаривается с педагогами. Два дня у нее выдались сумасшедшие. По залу проходит Егор Геращенко - сегодня он тоже зритель. Но общее ощущение - облегчение, после вчерашнего вечера в Большом с плеч упала гора. Все расслабились и выдохнули. Странно говорить об огромном зале, но атмосфера камерная. Многие пришли семьями с детьми. И это радует.
   Перед началом зрителей приветствует ректор Николай Цискаридзе уже не в смокинге с бабочкой как вчера, но как всегда элегантный, изящный, вдохновенный. Он объясняет, что такое "танцевать Петипа". Мы все танцуем а-ля Петипа. Великий мастер задал общие принципы построения  спектакля.
  Цискаридзе знает, о чем говорит. Ему пришлось на 95 процентов восстанавливать "Танец часов" и "Пахиту". На конференции "Наследие Петипа" на круглом столе обсуждалась история постановки и восстановление "Танца", от которого практически ничего не осталось.
  Зал замер в предвкушении праздника. Он заполнен до отказа, но его еще предстоит "раскачать", "завоевать", заставить жить с артистами на одном дыхании. И это юным артистам удается.
   Знаменитый "Розарий" переносит нас в древнюю Элладу к богиням Гебе, Диане, Флореи Авроре. Танец легкий, изящный, сопровождаемый бурными аплодисментами. Танец юношей из "Наяды и рыбака" заставляет зрителей увидеть руку Цискаридзе. Его классы подняли уровень мастерства юноше. Видно невооруженным  глазом.
  Но подлинным апофеозом первого акта явятся те самые "Часы" из оперы "Джоконда". Это шедевр. Зрители не остались равнодушны. Если в 2015 году зал "раскачался" на "Лауренсии", то здесь он взорвался овацией и криками браво на "Часах". Это только кажется, что сделать а-ля Петипа легко. Комбинируй четверки и восьмерки кордебалета и будет тебе успех. Ан нет. Ратманский попытался в "Корсаре" и потерпел крах. Сама была свидетелем тоски в зале Большого во время затянувшихся танцев одалисок в серале. Зал изнывал и ждал с нетерпением корсара Цискаридзе. Это было 1 марта 2013 года. Цискаридзе, наверное, почувствовал настроения зала и постарался не повторять ошибок такого "Петипа". Если в "Корсаре" танцы бесконечных восьмерок и шестерок будто топчутся на месте, то в "Часах" потрясающая динамика, нарастание темпа, ритма и скорости. Чередование Ночи и Дня и стремительный бег времени. Последние вихревые минуты танца мне напомнили... канкан в исполнении Цискаридзе на новогоднем выпуске "Танцев со звездами" 2006 года. Если кто не видел, очень рекомендую посмотреть в записи. Заканчиваются "Часы" бурной овацией зала.
  Далее публика терпеливо смотрит поздравления иностранных балетных коллективов, приветствует на сцене их руководителей, но с нетерпением ждем "Пахиты"! В этом замечательном балете солируют Элеонора Севенард в роскошной голубой пачке и Денис Родькин в ослепительно белом мундире, сверкающем серебром. После унылого современного танца зрители снова получают щедрый подарок в виде многочисленных вариаций, двоек, четверок, которые совсем не утомительны, поскольку танцевальное действие стремительно несется вперед. Меня очень порадовала Элеонора. Прогресс по сравнению с прошлогодней "Пахитой" очевиден. Перед нами - будущая прима Большого. Это очевидно.
  Заканчивается спектакль выходом на сцену артистов, педагогов и ректора с Жанной Аюповой. Зрители буквально засыпают артистов цветами. Особенно трогательно выглядели дети. Кремлевский дворец в очередной раз собрал друзей. А я буду ждать новых хореографических восстановлений от Николая Цискаридзе. На наших глазах рождается новый хореограф.

Отредактировано Gella (2018-07-12 08:46:26)

+4

868

Возможно и не к месту, но мне показалось, что Денис и Эленора Севенард сейчас пара (сужу по инстаграмму Элеоноры).

0

869

Ну, если почитать пост 893 в нашей теме от Saga, то и сомнений нет.

Ученики МАСТЕРА. Часть 3

Отредактировано BN (2018-07-14 07:23:02)

0

870

С триумфальным возвращением в Большой.
http://withloveballet.ru/s-triumfalnym- … -v-bolshoi
Кремлевский дворец собирает друзей.
http://withloveballet.ru/kremlevskij-dv … i-zritelya

+1