Форум неофициального сайта Николая Цискаридзе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Тема 44

Сообщений 151 страница 180 из 996

151

http://rpp.nashaucheba.ru/pars_docs/refs/51/50193/img13.jpg

+1

152

Сейчас канал Россия24 повторяет концерт "С молитвой о Пальмире". Я ошибаюсь, или в оркестре нет ни одной женщины?

0

153

Спасибо, Дорогая concertmeyster, слушаю с наслаждением Баха!
Божественная музыка!

0

154

Дорогие участники форума и гости!
Мы с отцом, ветераном Великой отечественной войны, участником битвы за Москву, есть медаль "За оборону Москвы", смотрели прямую трансляцию концерта из Пальмиры в четверг.  Отец высказал мнение и пожелание, что Валерия Гергиева нужно номинировать на Нобелевскую премию мира! И попросил об этом написать в интернете. Я написала комментарий на сайте Мариинского театра после сообщения о концерте. Отец был тронут происходящим еще и потому, что его старший брат Виктор, талантливый пианист, которому Нейгауз предрекал блестящее будущее, погиб на фронте в годы Великой отечественной войны.
Прошу простить мое отсутствие - постоянный поток гостей с поздравлениями с Днем победы. Заранее извиняюсь, но надеюсь на Ваше понимание.

http://img.vz.ru/upimg/100/1009259.jpg

http://img.vz.ru/upimg/p_8/p_809088.jpg

http://img.vz.ru/upimg/100/1009269.jpg

+7

155

concertmeyster написал(а):

Сейчас канал Россия24 повторяет концерт "С молитвой о Пальмире". Я ошибаюсь, или в оркестре нет ни одной женщины?

Дорогая Концертмейстер, в оркестре нет ни одной женщины. Гергиев это подчеркнул в  интервью после концерта. Слишком опасно.

+1

156

Вот что сказал один из участников этого уникального концерта.

"Мы этим концертом, в том числе отдавали дань памяти погибшим, поэтому и выбрали черный цвет одежды, - пояснил "МК" после концерта один из музыкантов Мариинки. - Конечно было непросто, но надеюсь мы справились, и зрителям наше выступление понравилось".

Возможно, именно с этим связаны непокрытые головы оркестрантов.

0

157

Лилн написала:
Отец высказал мнение и пожелание, что Валерия Гергиева нужно номинировать на Нобелевскую премию мира


Поддерживаю инициативу Вашего отца двумя руками. Такое подвижничество достойно самой высокой награды. Как и очень мужской поступок музыкантов: не подвергать опасности женщин.

0

158

Ув. И.В., поскольку Вы ссылаетесь и на мой пост 146, то придется ответить Вам.
Я, конечно, понимаю, что для безопасности музыкантов были предприняты максимальные действия со стороны наших военных, но ведь война есть война и на войне всякое может случиться, все-таки Валерий Абисалович не взял женщин-музыкантов, о чем он сказал в интервью после концерта, а это говорит о многом. На мой взгляд, такой замечательный концерт на руинах прекрасной Пальмиры - это культурное явление мирового масштаба, поэтому принижать его значение, мужество музыкантов мелкими замечаниями о не надетых шапочках как-то не слишком корректно.

0

159

Ув. concertmeyster, полностью Вас поддерживаю. Поддерживаю инициативу Уважаемого отца Лилин ветерана Великой отечественной войны, участника битвы за Москву. Вы правы

Такое подвижничество достойно самой высокой награды. Как и очень мужской поступок музыкантов: не подвергать опасности женщин.

0

160

Ув. риде, ксюше и концертмейстер. Я высказала только сожаление о том, что музыкантам, возможно, было трудно играть на солнце, а сколько разговоров поднялось со стороны вас - ЖЕНЩИН. Именно вы начали отвечать (см. ваши посты). Я на ваш пост отвечала, а не наоборот. Хочу спросить: а мужчины что? Все со стальным здоровьем? Успокойтесь, наконец. Стыдно! Зав. оркестром должен был подумать - вот и все. УСПОКОЙТЕСЬ СО СВОИМИ ДАЛЕКО ИДУЩИМИ ВЫВОДАМИ. САМИ РАЗДУВАЕТЕ НЕНУЖНЫЕ СПОРЫ - ВОТ ЭТО ТОЧНО - НЕКОРРЕКТНО. А писать, что их могут убить и в головных уборах и без них - КОРРЕКТНО? Нельзя быть храброй за чужой счет, ув. рида. У вас там сын сидит в оркестре? Что вы так легко распоряжаетесь и бросаетесь словами? Слово материально! Даже в запале полемики нельзя такие слова говорить (см. ваш пост). Повторяю - люди ехали играть во имя ЖИЗНИ. И хватит, наконец, наводить тень на плетень. Вы все прекрасно поняли, о чем я писала. Когда нет аргументов - сразу с козырей люди заходят. Так и вы.

Отредактировано И.В. (2016-05-07 19:49:58)

+1

161

рида написал(а):

Ув. Tamar, прежде, чем выказывать критические замечания, Вы поиграйте в опасных для жизни местах, где в любую минуту Вас смогут просто-напросто убить, и Вам уже будет совершенно наплевать есть у Вас на голове соответствующий головной убор или его нет, критиковать всегда намного проще.

Ув. Рида, Вы сразу увидели в моём посте критику и на меня накинулись. И почему-то именно на меня. Но ведь мой пост - только подтверждение проста И.В., где она высказала такое же мнение. Но почему-то Вы сделали замечание именно мне. Ну не совпадает моё мнение с Вашим. И что? Молчать? Уколоть надо было только меня.
Хотя тут говорят, что все имеют право иметь своё мнение, на самом деле другое мнение не приветствуется теми, кто в основном пишет посты. И реакция на другое мнение всегда агрессивна.

Отредактировано Tаmаr (2016-05-07 17:01:27)

+1

162

Ув. Tamar и И.В., Вы зачем-то (не знаю, с какой целью) развели такую ненужную полемику, видите мелкое не замечая ВЕЛИКОГО, тем более, что сцена замечательного амфитеатра ожила и вечером после музыкантов Мариинского театра там дали концерт лучшие музыканты Сирии, замечательные культурные события в израненном древнем городе.

А теперь немного поговорим о малой безопасности, кепка на театре военных действий решающего значения не имеет, от пули уж точно не спасет, в таком случае нужны каска и бронежилет, а Ваши замечания по поводу неодетого головного убора можно адресовать нерадивой мамаше, которая не одела чепчик на голову младенца на солнцепеке, но только не  взрослым, умным и талантливым мужчинам, способным самостоятельно о себе позаботиться, какой-либо головной убор взять с собой и одеть при желании на голову, Сирия ведь не Северный полюс, где понадобилась бы ушанка, в Сирии жарко и это знают все образованные люди.

0

163

рида написал(а):

Ув. Tamar и И.В., Вы зачем-то (не знаю, с какой целью) развели такую ненужную полемику, видите мелкое не замечая ВЕЛИКОГО, тем более, что сцена замечательного амфитеатра ожила и вечером после музыкантов Мариинского театра там дали концерт лучшие музыканты Сирии, замечательные культурные события в израненном древнем городе.

А теперь немного поговорим о малой безопасности, кепка на театре военных действий решающего значения не имеет, от пули уж точно не спасет, в таком случае нужны каска и бронежилет, а Ваши замечания по поводу неодетого головного убора можно адресовать нерадивой мамаше, которая не одела чепчик на голову младенца на солнцепеке, но только не  взрослым, умным и талантливым мужчинам, способным самостоятельно о себе позаботиться, какой-либо головной убор взять с собой и одеть при желании на голову, Сирия ведь не Северный полюс, где понадобилась бы ушанка, в Сирии жарко и это знают все образованные люди.

Ув. Рида, к сожалению, Вы успели прочесть старый пост, но я его откорректировала. Мой пост уже утратил смысл. Повторяю, что это же самое написала и И.В., а Вы заметили только то, что написала я в ответе И.В. Так и обращайтесь к нам обеим, а не только ко мне. А-то я всё время козёл отпущения.

Отредактировано Tаmаr (2016-05-07 17:10:19)

0

164

Ув. И.В., пока писала ответ на Ваши замечания, Вы уже успели нас начать стыдить, правда, не пойму почему, ведь пустопорожняя полемика не о концерте, не о музыке, а о головных уборах, начата была не теми, кого Вы так упорно вините, нам  наоборот хотелось бы говорить больше о прекрасном, отсюда и такая возмущенная реакция. Больше на эту ненужную тему писать не буду, не стоит такой мелкий вопрос такого длительного обсуждения.

0

165

Ув. И.В.! В каком из постов я была с Вами некорректна? Вы высказали свое мнение, я - свое. Или я уже на это не имею права? Не раздувайте на форуме скандал на пустом месте. В оркестре играют мужики не моложе 30 лет. Им что, нужна нянька? Они не могут сами решить - одеть головной убор или нет? Не унижайте мужчин подобной заботой. Давайте лучше поговорим о той музыке, которую они исполняли, и о том резонансе, какой в мире вызвало их выступление.

0

166

Музыканты совершили подвиг, но организаторы концерта могли позаботиться о тенте над головой, под палящим солнцем выступать не то что трудно, архисложно.

+2

167

Ув. Tаmаr, И.В., вы правы по поводу палящего солнца. Спасибо вам за то внимание к музыкантам, которое вы высказали здесь. Палящее солнце для здоровья очень опасно. Поверьте мне, живущей в Израиле, выступавшей в подобных ситуациях, на собственной шкуре ощутившей все эти прелести - выступления под солнцем. Это невероятно тяжело, а порой чревато сбоями в здоровье. В первую очередь страдают нервная система и сердечно-сосудистая.
Музыканты просто герои!

+2

168

Дорогая Элина, спасибо вам за понимание и поддержку. Кроме заботы о музыкантах у меня лично не было никаких других намерений (как, я думаю и у ув. Tamar). Но когда ув. рида написала, что неважно что у них будет на головах, если они попадут под обстрел, тут уж я совсем не смогла молчать. Все это легко проследить по постам. Еще и пытаются меня обвинить в том, что я начинаю скандал.  Странно. Думать же надо тем, кто должен был об организации концерта подумать. При чем тут "няньки или не няньки". Они сидят в коллективе и не могу проявлять свою собственную инициативу.   Больше ничего не буду отвечать.  Тут и так все ясно, как Божий день. Еще раз спасибо, ув. Элина.

Отредактировано И.В. (2016-05-07 19:32:46)

0

169

Дорогая И.В., мы друг друга  поняли.

+1

170

Интересное интервью

Николай Цискаридзе: «Первым делом я купил книгу под названием «Когда выгоняют из Большого театра»
«Я пришел в театр в 18 лет, и мой педагог, блистательная балерина Марина Тимофеевна Семенова, сразу же сказала: «Коля, пора готовиться к пенсии. Глазом не успеешь моргнуть, как все закончится». Тогда я посчитал это шуткой, а сейчас безмерно ей благодарен за предупреждение», — вспоминает Николай Цискаридзе.
26.01.2016, 16:30, Татьяна Зайцева

В пору, когда Николай Цискаридзе танцевал, его называли «гениальный, непревзойденный танцовщик», «виртуоз балета», «чудо», «совершенство»… После ухода артиста со сцены появились новые определения: «вздорный», «скандальный», «неполиткорректный», «конфликтный»… Тут нелишне вкратце напомнить историю сюжета. Прослужив в Большом театре два десятка лет, Цискаридзе, являвшийся не только солистом прославленной сцены, но также педагогом-репетитором (на протяжении десяти сезонов ежедневно вел класс, репетируя с артистами сольные и массовые сцены), вынужден был театр покинуть — с ним не продлили контракт. Этому предшествовало несколько событий.

В ряде СМИ Николай высказал свое мнение по поводу многолетней реконструкции Большого театра стоимостью 21 млрд рублей, обращая внимание на замену старинной лепнины на пластмассу и папье-маше, возникновение «железяк, покрытых золотой красочкой» на месте прежних бронзовых канделябров и дверных ручек, появление скользкого холодного кафеля вместо старинного паркета из дуба, а также на низость потолков, о которые балетные артисты во время репетиций ударяются головой, и так далее. Одновременно остро критиковал репертуарную и административную политику руководства Большого театра.

Дирекция главной сцены страны, посчитав это демаршем, приняла решение об увольнении артиста-педагога из штата. Премьер с ним не согласился и вознамерился обратиться в суд. Коллектив театра также высказал недовольство директором Анатолием Иксановым. В итоге Цискаридзе остался в театре на репетиционно-преподавательской работе, но стал обладателем двух выговоров — за общение с прессой. Третий юридически сулил увольнение. Параллельно появилось коллективное письмо выдающихся деятелей отечественной культуры на имя Президента России не только в поддержку Цискаридзе, но и с предложением назначить его на должность директора Большого театра. Артист выразил готовность принять такое назначение.

Скандал приобрел поистине грандиозный масштаб после нападения на нового худрука балетной труппы Сергея Филина, результатом чего стали ожоги лица и глаз (в прессе писали, что в него плеснули кислотой). Тут же появились сообщения (со ссылкой на руководство ГАБТа) о том, что к трагическому инциденту причастен именно Цискаридзе, поскольку он был в числе желающих занять и этот пост. В свою очередь танцовщик обвинил администрацию ГАБТа в «планомерной травле» и заявил, что гендиректор и пресс-служба «используют ситуацию в личных целях».

Итог неразрешимых противоречий между руководством ГАБТа и его премьером озвучила пресс-секретарь театра Катерина Новикова: непродление с Николаем Цискаридзе обоих контрактов — и как премьера, и как педагога-репетитора. Возмущенные поклонники, сбившись во внушительную группу, дважды выходили на уличные митинги, высказывая поддержку уволенному кумиру и требуя отставки руководства Большого театра.

Развязка: директор Иксанов уволен из ГАБТа, народный артист России Николай Цискаридзе назначен, а через год избран ректором Академии Русского балета имени Вагановой и перебрался из Москвы в Санкт-Петербург. С этого момента минуло уже более двух лет…

Проходя лабиринтами старейшей балетной школы в направлении кабинета ее руководителя, корреспонденты «ТН» перекинулись несколькими словами с учащимися. Будущие звезды отечественного балета, тоненькие, хрупкие, грациозные, кто в трико, кто в пачках, разминались прямо в коридоре. И все, что вытворяли на пуантах эти разновозрастные принцессы и немногочисленные принцы — невообразимые растяжки, шпагаты, батманы, фуэте, прыжки, — приводило в восторг. Вопросы московского журналиста о ректоре позволили сделать паузу в изнурительной тренировке и вызвали веселое возбуждение: зашептались, захихикали… Опуская подробности, вывод получился такой: руководителем дети довольны. Привыкшие к жесткой дисциплине, ценят его за строгость, уважают за справедливость.

— Николай, судя по всему, студенты академии вашим руководством удовлетворены. А вы как ощущаете себя в новой должности? Если педагогических навыков вам не занимать, то хозяйственная деятельность явно в новинку.

— Да никаких особых сложностей. Я и в Большом театре занимался разными хоз.делами — ну, из тех, что касались непосредственно нас, артистов балета. Допустим, в старом здании было место, где перед выходом на сцену все разогревались. Станок очень древний, пользоваться им было совершенно невозможно: берешься за него рукой — и в ладони остается заноза, положишь ногу — рвешь трико. И когда я наконец добился, чтобы «долгожителя» сменили, Михаил Лавровский сказал: «Коля, это мог сделать только ты! Все добивались этого более 30 лет».

История в виде примера, но так было во всем. Если я не включался в обзвон соответствующих служб, то даже перегоревшие лампочки не меняли. Все знали: там, где я пройду, должно быть убрано, потому что я все равно непременно заставлю навести порядок.

То же самое с личными проблемами. Если у кого-то возникали трудности и требовалась помощь, неважно в каких вопросах — родственник заболел или умер, сам получил травму, квартирные неурядицы замучили, — все шли к Цискаридзе. И я действительно все организовывал: писал письма в нужные инстанции, ездил разговаривать с важными людьми, от которых что-то зависело, в любой кабинет мог зайти и в результате добивался своего. Это я к тому, что хозяйством могу заниматься отлично. Да еще умею все делать быстро. Терпеть не могу слов «может быть», «завтра».

— Казалось бы, вас в Большом на руках должны были носить, а вы покинули театр из-за тяжелого конфликта.

— С моей стороны никакого конфликта не было, чиновники, что-то перепутав, стали олицетворять с Большим театром себя, забыв о том, что они — обслуживающий персонал, хотя и высокого ранга, а гордостью этого прекрасного заведения являемся мы — артисты. Точно так же, как и символ Академии Русского балета имени Вагановой, которую я сейчас возглавляю, — ее профессорско-преподавательский состав, а не я. Мне всего лишь повезло в определенный момент моей жизни оказаться здесь и служить альма-матер русского балета.

Ни у кого из сотрудников не было уважения к тогдашнему директору ГАБТа и уж тем более к пресс-секретарю, которая вдруг начала делать заявления от имени всего коллектива: «Мы — Большой театр…» А что эти люди умели — петь, танцевать, рисовать, творить?! Ничего, пустое место, но считали себя пупом земли, потому что власть и деньги были в их руках. И того, кто смел выступать против их мнения, они сначала ударяли рублем, а потом подводили к увольнению. Когда стали уничтожать меня, запугивали всех — мол, держите рот на замке, Цискаридзе мы все равно ликвидируем, а дальше можем и до вас добраться.

— Большинство людей стараются приспособиться к начальству, даже если оно чем-то неприятно. Может, и вам стоило бы?

— Я просто работал, а мне постоянно мешали. И я решил, что пришло время менять амплуа. (Задумавшись.) Понимаете, в чем дело… Когда-то я был абсолютно обыкновенным ребенком, ничем не примечательным, без каких-либо особых способностей. До той поры, пока не попал в балетный зал. Оказалось, что для этой профессии я феноменально одаренный человек. Смешно, конечно, так характеризовать самого себя, но это на самом деле так. Говорю вам как профессионал. Но в балете есть лимиты. Когда я выпускался из училища, пообещал своему педагогу, что не стану танцевать более 21 года, поскольку это максимально возможный срок для мужчины-премьера в классическом балете, даже одаренного. Слово я сдержал: диплом получил 5 июня 1992 года, и в июне же, ровно через 21 год, я станцевал свой последний спектакль.

А за три года до этого сделал то, чего не делал никто из моих коллег: пришел к тогдашнему министру культуры Авдееву, объяснил, что у меня истекает лимит творчества, предупредил, что не задержусь на сцене ни на секунду, и предложил заранее решить, чем мне заняться дальше. Меня тут же захотели сплавить куда-нибудь в провинцию, подальше от Москвы. Я недоумевал: «Господа, но почему я, человек, имеющий десятилетний опыт педагогической работы, ставивший спектакли в Большом театре и на сцене Детского музыкального театра имени Наталии Сац, имеющий два высших образования, должен уезжать из Москвы в тот момент, когда в главные театры столицы назначают людей без образования и опыта?!» Мне отвечали: «Потому что вы неудобный».

При том, повторю, что я абсолютно неконфликтный. Люди путают человека с сильным характером, умеющего дать отпор, с тем, кто лезет на рожон.

— И все же вы вынуждены были возглавить вместо Большого театра балетную школу.

— Ничего подобного — никакой вынужденности не было. Предложение возглавить Академию Русского балета поступало мне давно, с момента, как министром культуры стал Мединский. И уговаривали меня долго, очевидно, понимая, что я смогу принести реальную пользу. Но я не хотел в это дело влезать, поскольку предвидел массу сложностей, в первую очередь связанных с тем, что я не петербуржец. Но когда идею поддержал Валерий Абисалович Гергиев, а многие высокопоставленные чиновники обеих столиц пообещали помогать, я согласился. Другая сложность заключалась в том, что должность мне дали не назначаемую, а выборную. И выборы были абсолютно прозрачными — все фиксировалось множеством наблюдателей и камер. Рад, что выиграл с большим перевесом. И это стало лучшим ответом моим хулителям.

— И все-таки вам пришлось уехать из Москвы…

— А у меня как такового переезда не было. Я всегда много времени проводил в Санкт-Петербурге — 18 сезонов подряд регулярно выступал на сцене Мариинского театра. Поэтому давно купил здесь поблизости квартиру. Пусть она не такая большая, как моя московская, но тоже неплохая. Короче, никакой психологической ломки в связи с переездом не произошло. И хотя родился я в Тбилиси, а вырос в Москве, Питер обожаю. Только если раньше, приезжая сюда, я непременно находил возможность отдохнуть, походить по музеям, выставкам, театрам, то теперь с утра до вечера работаю. И лазейки на какие-то развлечения, удовольствия выкраиваются все реже.

— Когда-то вы сами были учеником балетной школы. Как с точки зрения сегодняшнего своего статуса и опыта оценили бы себя тогдашнего?

— Без ложной скромности скажу: если бы сейчас увидел ученика с такими способностями, я был бы счастлив. Когда на ОРТ делали обо мне телепрограмму, попросили найти видеозаписи детского периода. Естественно, я их давно не видел. Но тут разыскал, пересмотрел и аж воскликнул про себя: «Боже, какое чудо!» На самом деле удивительные физические данные, идеальное сочетание всего: точеная фигура, координация, пропорции, растяжка связок, эталон линии, которую обычно надо упорно вырабатывать, — а у меня была данность. Мало того, я еще и обучался моментально — достаточно было один раз посмотреть порядок движений, и я безупречно повторял их в танце. Причем мог воспроизвести не только за себя, но и за всех.

— Такая одаренность не может не вызывать зависти. Вы с этим сталкивались?

— Вот представьте: балетный репетиционный зал, с одной стороны — зеркало, олицетворяющее зрительный зал, и три стены по периметру. Чем дальше человек стоит от центра, тем его статус ниже. Меня как в первый день поставили в центр, так я там все годы и стоял. И все крутилось вокруг меня. Разумеется, это никому не нравилось. Сверстники раздражались, интриги какие-то строили, бойкоты объявляли, презрительно повторяли: «Понаехали тут…», пытались перевоспитать, насмехались над моим нездешним говором. Я сразу давал понять: как вы себя со мной ведете, так и я с вами буду. Иногда приходилось драться. Но вообще-то вся их суета на меня не действовала. Мне было наплевать. Я и в те годы не лез в конфликты, ни с кем не соперничал, только одно упорно доказывал: я — лучший. Всегда был самодостаточным, точно знал, чего хочу, ставил для себя цель и шел к ней.

— Это следствие чего — характера, воспитания? Какими были ваши родители?

— Отца я не знал, мама мне о нем ничего не рассказывала. Родила она меня, будучи очень взрослой, у нас с ней разница в возрасте составляла 43 года. Мама — грузинка из приличной семьи, преподавала физику в престижной школе, где учились дети высокопоставленных партийных чиновников и потомки древних аристократических родов. Вечерами зарабатывала деньги частными уроками — готовила школьников к поступлению в вузы. С того момента, как я себя помню, у меня был отчим. Замечательный человек, армянин, очень красивый мужчина. Также работал педагогом, но по происхождению был совсем из другого мира, нежели мама, и гораздо ее моложе. По тбилисским меркам их брак был мезальянсом. Ишхан относился ко мне замечательно, выполнял любое мое желание, и если мама что-то запрещала, а делала она это часто, мне достаточно было тихо попросить отчима, и он обязательно исполнял любую мою просьбу.

Поскольку они оба все время были заняты на работе, воспитанием моим занималась няня Фаина Антоновна — украинка, совсем простая женщина. К моменту моего рождения ей было 70 лет, и я ее обожал. Говорила она на замечательном суржике — русско-украинской языковой смеси. Благодаря ей я, грузинский ребенок, живущий в Тбилиси, рос в украинских традициях. Весь наш жизненный уклад, кухня, быт были украинскими. Вообще семья у нас получилась интернациональная: я с детства говорил на русском, украинском, грузинском и армянском языках.

Жизнь моя отличалась от жизни сверстников — все ходили в детский садик, а я все время торчал дома. В основном няне было не до меня — она стирала, убирала, вязала, вышивала, и я привык развлекать себя сам. Но книги читали мне регулярно. Поскольку слушать сказки по второму разу я не хотел, она брала с полки любые книги — и так поочередно прочитала мне всего Шекспира, Шиллера, Гоголя, потом, на мое счастье, ей под руку попался Пушкин. Так что к школе я был весьма начитанным парнем.

Мама же, как только выкраивала время, желая вырастить разносторонне образованного человека, водила меня в театры, на выставки, концерты, в музеи. На зимние каникулы с этой же целью вывозила в Москву, поездки превращались в сплошные гонки по культурным учреждениям. Когда мне исполнилось семь лет, привезла меня на полтора месяца в Ленинград — чтобы я смог везде побывать. Я хорошо запомнил один эпизод. Мы сидим с мамой в Екатерининском саду, и она рассказывает мне про памятник Екатерине II, Александринский театр и великое балетное училище. Могла ли она представить, что чуть более трех десятков лет спустя я стану им руководить?

Мама моя была женщина исключительная. У нее все было великолепно: образование, внешность, стиль. Никогда не видел ее неприбранной, в неряшливой одежде. Когда я просыпался, она уже была при полном параде, когда укладывался спать, она все еще оставалась при параде, и так продолжалось всю жизнь. Лишь когда мама попала в больницу, впервые увидел ее другой.
Инсульт случился у мамы, когда мне исполнилось 15 лет, потом она тяжело болела. Страшное время… Четыре года спустя мама умерла.

— Балет вас увлек мамиными стараниями?

— Все окружающие говорили маме, что меня обязательно надо показать в хореографическом училище. Мама прислушалась, хотя и неохотно. А я ни о каких достижениях в балете не помышлял, мне хотелось на сцену, танцевать. И когда в десять лет оказался  Тбилисском хореографическом училище, безумно обрадовался — во-первых, возможности заниматься танцами (я так думал), а во-вторых, тому, что вырвался из-под постоянного и бдительного маминого контроля. Ведь до этого я учился в той же школе, где мама преподавала. А нахождение мамы и в школе, и дома было для меня очень мучительным, поскольку при ней исключались любые шалости. Вести себя обязательно надо было хорошо, кушать за сервированным столом, покрытым белой скатертью, сидеть на стуле ровно, в рубашке с галстучком, не вступать в разговор без разрешения и соблюдать еще множество такого рода правил. Разумеется, я всего этого терпеть не мог, кстати, до сих пор ненавижу костюмы и галстуки.

— Ссорились с мамой?

— Нет. Если я плохо себя вел, она могла меня выпороть. Все было жестко и четко. Но никаких скандалов в нашей семье не было.

— Значит, в балетном классе вы спасались от домашней муштры?

— Да, но я не представлял, куда попал. Я же пришел с уверенностью, что меня привели танцевать, а мне пришлось встать к станку и каждый день выполнять нудные, рутинные упражнения. Мне стало скучно и неинтересно. Но вместе с тем я постоянно слышал в свой адрес восторженные отзывы, и это примирило с ситуацией. А вскоре педагоги начали убеждать маму: «Его надо везти в Москву».

И произошло невероятное: ради моей учебы в Московском хореографическом училище мама оставила дом, рассталась с отчимом, который не захотел уезжать из Тбилиси (его тоже уже нет в живых), и вообще бросила свою привычную благополучную тбилисскую жизнь. Чтобы вы понимали, в середине 1980-х годов в столице Грузии была совершенно роскошная, райская жизнь — вольная, обеспеченная, по быту невероятно комфортная, столы ломились от яств, одевались по тем временам ультрамодно. Полететь в Москву на какую-нибудь нашумевшую премьеру или на концерт Рихтера было в порядке вещей.

А тут пришлось привыкать к новым обстоятельствам. Сначала мы жили у маминой сестры, потом на съемных квартирах. Работы у мамы не было. Жили на пенсию и деньги от тбилисской квартиры, которую мама сдавала. Очень трудно стало после дефолта. Спасибо, мне платили стипендию — она выручала. Хотя поначалу с учебой в Москве были большие сложности.

Я, привыкший в Тбилисском училище к положению вундеркинда (получая, правда, зачастую хорошие оценки не по заслугам), здесь скатился на двойки, поскольку учебные программы оказались разными. Первые две четверти стали для меня настоящим адом. Маме пришлось подтягивать меня практически по всем предметам.

— Она гордилась вами?

— Крупных моих успехов не застала — слишком рано умерла. А вот переживать за меня ей пришлось, она же прекрасно понимала, насколько мне непросто. Ее постоянно вызывали в школу с какой-нибудь очередной разборкой — родители писали анонимки, мерзкие жалобы. Мол, не могут быть такие исключительные данные у мальчика, и ноги такими не бывают, значит, это не мальчик — проверьте, найдите какие-то изъяны, лечите — здесь явная аномалия! Мама не посвящала меня в недетские проблемы, я узнал обо всем, когда ее уже не стало.

Мне кажется, она стольким пожертвовала в своей жизни ради меня, в первую очередь потому, что надеялась обеспечить мне благополучную жизнь, ведь в те годы профессия артиста балета считалась очень престижной. Маме хотелось, чтобы я получил возможности, которых сама она была лишена. Например, ее мечта о поездках за рубеж, чтобы своими глазами посмотреть мир, так и не осуществилась. И когда я с Московским хореографическим училищем стал выезжать за границу, мама каждый раз говорила: «Посмотри там за меня одним глазком».

— И каково было ваше первое впечатление от заграницы?

— Когда мне было 16 лет, мы поехали в Японию. Первый настоящий шок я испытал в продуктовом магазине. В Москве же тогда не было ничего, а там я ходил вдоль прилавков и пересчитывал количество каждого наименования продукта. Запомнилось, что сортов кофе было более 90. А я знал, что бывает только один — мама варила в турке. Мы заработали в этой поездке гигантские по тем временам деньги, и я очень много всего накупил: абсолютно всю технику, оделся с ног до головы, маму одел…

— Как проходило ваше вхождение в Мекку балетного искусства — Большой театр?

— В балетном мире просто не бывает, слишком уж короток век артиста балета. Я пришел в театр в 18 лет, и там моим педагогом, а после смерти мамы и наставником по жизни, стала великая балерина Марина Тимофеевна Семенова. Практически сразу она сказала: «Коля, пора готовиться к пенсии. Глазом не успеешь моргнуть, как все закончится. А значит, ты должен стать максимально разносторонним человеком». Тогда я посчитал это шуткой, но сейчас безмерно благодарен не только за эти слова, но и за то, что она буквально заставила меня получить педагогическое образование и заняться преподаванием.

А оказался я в Большом театре лишь благодаря Юрию Николаевичу Григоровичу. В официальной заявке на десятерых выпускников училища моя фамилия отсутствовала. Нонсенс! Потрясение! Я же лучший ученик, мечтал о Большом. И свершилось чудо. Григорович председательствовал в комиссии на госэкзамене. По завершении он произнес историческую фразу, кстати, зафиксированную в протоколе: «Грузину — пять, и взять в театр!» Прослушав объяснения про исчерпанный лимит мест, сказал: «Значит, добавим штатную единицу». И лично вписал меня в список под номером один. Григоровичу перечить не смели. И таким образом в 1992 году список зачисленных в театр артистов начинается с фамилии Цискаридзе, а дальше по алфавиту перечисляются все остальные.

Пришел я в Большой театр осенью и начал танцевать в кордебалете. На январь 1993-го были запланированы двухмесячные гастроли в Лондоне. Скоро Григорович дал мне ведущие роли в разных спектаклях — четыре сольные партии! И я погрузился в репетиции — готовился к гастрольному турне. Поначалу коллеги воспринимали это как шутку, на меня смотрели с милой улыбкой, поскольку такого — чтобы ребенка, не выигравшего ни одного конкурса, вчерашнего школяра, взяли на партию, делают из него премьера, — в истории Большого театра не бывало. Но когда вывесили списки участников спектаклей и моя фамилия значилась везде, всем стало не до смеха.

А потом была та самая лондонская поездка и мой первый успех. Понимаете, я всегда очень рад благодарной реакции зрителей, делать поклоны под аплодисменты — это часть моей профессии. Но в тот раз был успех, который меня просто ошарашил. Моим первым спектаклем в Лондоне стал «Ромео и Джульетта». Выступали в Королевском зале искусств и наук имени Альберта (Альберт-холл), вмещающем около семи тысяч зрителей. Я танцевал Меркуцио, на поклон выходил после Париса и Тибальта, которых исполняли известные артисты. Они вышли под аплодисменты. Но когда выбежал я, произошло что-то невероятное: мало того что градус аплодисментов сильно увеличился, одновременно стали раздаваться странные звуки-хлопки, словно автоматная очередь. Оказалось, что англичане, если им что-то очень понравилось, встают. Так вот, восторженные зрители начали подниматься с кресел, и в громадном зале звук ударов сидений кресел о спинки превращался в нескончаемый грохот. Я был в шоке. И не только я.

Слишком активно я начал завоевывать позиции в родном коллективе, в связи с чем многие в театре меня, мягко говоря, невзлюбили. А если называть вещи своими именами — возненавидели. И ладно бы творческое самолюбие у людей взыграло. Нет, не за творчество боролись, они считали, сколько денег я у них увел. Когда сосчитали и поняли, какие финансовые потери сулит им мой приход в театр, я стал врагом. Ведь каждый выход на сцену, тем более на зарубежных гастролях в те годы, — немалые деньги. Разница между валютой и рублем была колоссальная, налогов тогда еще не ввели, соответственно, оплата выходила гигантской. Артисты балета жили очень-очень неплохо.

[b]— Разве в Советском Союзе не государство забирало львиную долю? [/b]

— Даже с учетом этого. Не надо забывать о том, сколько оно давало. В СССР балет был самым престижным родом деятельности. Балетным премьерам платили сумасшедшие зарплаты — 550-600 рублей, а рядовым артистам — от 270 до 340 рублей. В то время как, допустим, инженер получал 120 рублей. Поэтому я не люблю, когда некоторые начинают рассказывать сказки о своей «тяжелой» жизни, о том, как их, бедных, обирали. Правда, хвастая первыми в Москве «мерседесами», которые были именно у них, но замалчивая про метражи квартир в центре города, которые им выделяли, про гектары дачных участков, отводившиеся для них в престижнейших поселках, причем по символическим ценам.

— Жить в обстановке зависти, ненависти и озлобления, наверное, трудно?

— Отнюдь. Ну что поделать, если в театрах все живут по таким законам — других никто не знает. Мое появление, как я говорил, никого не возрадовало. Немудрено: влетел как метеор и быстро занял лидирующие позиции. Не подозревая о негативном отношении к себе, я поначалу не замечал ничего дурного, был счастлив и только истово занимался балетом. Но скоро все стало прозрачным. То перед выходом на сцену у меня пропадал необходимый реквизит, то мои личные вещи оказывались облитыми машинным маслом, то насмешки злобные раздавались за спиной…

Я мало с кем взаимодействовал, не ходил на общие посиделки, не участвовал ни в каких компаниях, да и времени на это не было. Слыша за кулисами злые реплики в свой адрес, когда был на сцене, не реагировал. Я близорукий — зрение упало на втором курсе, но линзы специально не стал носить, чтобы не видеть никого в кулисе. Мне было все равно, что бы там ни происходило, — я всегда жил в своем иллюзорном мире.

Знаете, раньше сезон ГАБТа всегда открывался одинаково: 1 сентября — «Иван Сусанин», 2-го — «Лебединое озеро». Так же было и в 1992 году. В тот день перед своим первым спектаклем я купил в фойе книгу под названием «Когда выгоняют из Большого театра». Автор, Борис Покровский, — один из гениальнейших русских режиссеров. Прямо пособие для непосвященных, повествующее о судьбах уникальных людей, над которыми в этих стенах издевались, которых изгоняли. Я наблюдал, как в 1995 году театр покидал Юрий Николаевич Григорович — его буквально выживали, целая стратегия была разработана. Когда почти 20 лет спустя подобное начало происходить со мной, я, с одной стороны, ощутил на себе, насколько это горько, но с другой — подумал: «Господи, это же лишнее подтверждение моей исключительности!»

— Не стал ли балет, которому вы себя посвятили, препоной к созданию нормальной личной жизни, в которой есть семья, дети, или, может, вы планируете ее создать?

— Видите ли, расписание у меня существует только для профессии, для дела. А в частной жизни я ничего не делаю по расписанию. Знаю, что сейчас у меня все хорошо, но ограничивать себя какими-либо обязательствами пока желания не имею. И планов никаких не строю, потому что не вижу смысла заглядывать в будущее. Я фаталист, верю в судьбу, а значит, как будет, так и будет.

— Чего бы вы хотели добиться на своем нынешнем посту?

— Планов громадье. Очень многое хотелось бы осуществить и узаконить. Одно из самых моих заветных желаний предельно конкретное: хочу, чтобы у Академии балета была некая охранная грамота. Как Булгаков написал в «Собачьем сердце»: бумажка, броня, чтобы ни один Швондер не мог подойти к дверям этого прекрасного заведения, созданного по указу Анны Иоанновны в 1738 году. Тысячу раз говорил: школа русского балета существует дольше, чем США как государство. Я хочу, чтобы поняли все: это наше достояние, и его надо беречь!

— Как вам кажется, дети вас любят или боятся?

— Не знаю. Помню, маму мою ученики жутко боялись, дисциплину она умела держать железно, на уроках у нее все сидели не шелохнувшись, но при этом ее любили. Когда болела, приходили навещать целыми классами — с цветами, гостинцами. Мамы нет в живых уже 22 года, но когда я приезжаю в Тбилиси, ко мне приходят взрослые дяди и тети, приносят цветы, чтобы я отвез на мамину могилу. Она на самом деле была очень успешным педагогом, могла объяснить свои предметы даже «дереву», которое в итоге сдавало на пять. В этом у мамы было нечеловеческое терпение. В отличие от меня — я сразу вскипаю. Правда, у меня и специфика совсем другая. Сам не умею филонить и никому не позволю.

— У вас никогда не возникало желания попытаться разыскать своего отца?

— Нет. Зачем? А вот с его родственниками недавно довелось пообщаться. Узнал от них, что этот человек давно скончался. Рад, что у них все хорошо.

— Простили его?

— А у меня никогда не было обид. Как можно обижаться на человека, которого не знаешь? Сейчас в семьях огромное количество ситуаций, схожих с моей. Но в Советском Союзе люди жили по другим понятиям. Развод был событием, мать-одиночка — исключением из правил. И отношение к этим ситуациям соответствующее. Но моя мама была уникальной женщиной еще и в том плане, что сумела поставить себя так, что никто никогда даже намеком не посмел ни ей, ни мне сказать что-нибудь осуждающее. И сама вела себя таким образом, чтобы у меня не возникло никакого дискомфорта. Вот в чем чудо.

Недавно я наблюдал, как моя подруга общалась со своим сыном: она его тискала, целовала, повторяла: «Ты мой любименький, самый красивый, самый лучший!» Я смотрел и думал: «Надо же, а моя мама никогда не произносила таких слов». И за любой проступок строго наказывала. Нет, конечно, она меня и обнимала, и целовала, и поощряла, но сюсюканий, дерганий за щечку не было. Но почему-то я был абсолютно уверен в том, что так оно и есть, — всегда ощущал мамину поддержку и без всяких слов точно знал: она гордится мной и каждую мою удачу воспринимает как личный подарок.

— А вы же прямо с момента рождения стали для мамы подарком — не фигуральным, а реальным, новогодним — ухитрились родиться точнехонько 31 декабря…

— Причем поздним вечером. И мама очень надеялась, что я дотерплю до следующего дня, явлюсь на свет в первый день нового года и таким образом окажусь на целый год моложе. Упрашивала медработников записать мне эту дату рождения, но получила отказ. Как ей объяснили, у них в роддоме было «недовыполнение плана по мальчикам». Другая женщина, услышав такое, от огорчения расплакалась бы, но моя мама была не из таких.

— А вы отчего могли бы расплакаться?

— Честно говоря, у меня странный характер. Часто поражаюсь собственным реакциям, особенно в сложных ситуациях. Казалось бы, должен расстроиться до слез, а мне почему-то все равно, продолжаю работать как ни в чем не бывало. Вот думал, что после всего случившегося в Большом театре буду расстраиваться, переживать. Но поверьте, ничего такого нет. Никакой эмоции не возникает от того, что физически я отсутствую в ГАБТе, не хожу туда каждый день на службу. А вот что меня потрясло, так это слова Эдварда Радзинского в мой адрес, который сказал: «Несмотря на то что Цискаридзе не выходит на сцену Большого театра, он все равно там». Ведь эта фраза, сказанная человеком, с которым мы знакомы лишь шапочно, настолько точно передала мое собственное ощущение: для меня это действительно так.

Николай Цискаридзе

Родился: 31 декабря 1973 года в Тбилиси

Образование: окончил Московскую государственную академию хореографии, магистратуру Московской государственной юридической академии (кафедра трудового права)

Карьера: премьер балета Большого театра («Щелкунчик», «Жизель», «Лебединое озеро», «Пиковая дама», «Спящая красавица», «Баядерка», «Ромео и Джульетта», «Собор Парижской Богоматери» и др.). Телеведущий («Взгляд», «Шедевры мирового музыкального театра» и др.), член жюри телепроектов «Танцы со звездами», «Танцы на льду», «Синяя птица». Ректор Академии Русского балета им. Вагановой.

http://www.tele.ru/stars/interview/niko … go-teatra/
Возможно этого еще здесь не было

+3

171

Какое замечательное, нежно-грустное, интервью. Словно слушаешь родного, близкого человека.  Как бы всё уже знаешь, понимаешь... Сопереживаешь, и веришь, что всё будет хорошо.

С моей стороны никакого конфликта не было, чиновники, что-то перепутав, стали олицетворять с Большим театром себя, забыв о том, что они — обслуживающий персонал, хотя и высокого ранга, а гордостью этого прекрасного заведения являемся мы — артисты. Точно так же, как и символ Академии Русского балета имени Вагановой, которую я сейчас возглавляю, — ее профессорско-преподавательский состав, а не я. Мне всего лишь повезло в определенный момент моей жизни оказаться здесь и служить альма-матер русского балета.


В этом его кредо, а для меня - эталон настоящего человека и великого Артиста.

+2

172

А мне еще понравилась фраза: "Когда-то я был абсолютно обыкновенным ребенком, ничем не примечательным, без каких-либо особых способностей. До той поры, пока не попал в балетный зал". У него были отличная память и феноменальные способности к учебе. У меня просто в голове не укладывается как Николай Максимович получил красный аттестат, ведь надо на отлично сдать общеобразовательную программу, фортепиано, и балет. Тут одну общеобразовательную программу большинство не осваивает.

Отредактировано Нитида (2016-05-08 12:53:37)

0

173

Спасибо,Gella,за очень интересное интервью.Слушать или читать то,что и как  говорит Николай Максимович ,всегда очень и очень интересно, к портрету любимого артиста добавляются чудесные новые штрихи.
Захотелось прочесть книгу Бориса Покровского "Как выгоняют из Большого Театра",ведь это такая горькая страница в истории БТ,повторяющаяся с завидным упорством,сравнимая с желанием выкинуть из царской короны самые драгоценные её камни.Согласна с Николаем,что охранная грамота АРБ,как и всему нашему культурному наследию и достоянию,очень была бы нужна против всякого рода швондеров,которых к сожалению развелось в избытке.

+3

174


+2

175

Булат Окуджава родился в Москве 9 мая 1924 года в семье большевиков, приехавших из Тифлиса для партийной учёбы в Коммунистической академии. Отец — Шалва Степанович Окуджава, грузин, партийный деятель; мать — Ашхен Степановна Налбандян, армянка, родственница армянского поэта Ваана Терьяна.

Отредактировано БывшаяМосквичка (2016-05-08 21:39:27)

0

176

Элина написал(а):

Ув. Tаmаr, И.В., вы правы по поводу палящего солнца. Спасибо вам за то внимание к музыкантам, которое вы высказали здесь. Палящее солнце для здоровья очень опасно. Поверьте мне, живущей в Израиле, выступавшей в подобных ситуациях, на собственной шкуре ощутившей все эти прелести - выступления под солнцем. Это невероятно тяжело, а порой чревато сбоями в здоровье. В первую очередь страдают нервная система и сердечно-сосудистая.
Музыканты просто герои!

Подпись автора

    Жить! Вопреки всему - жить!

Ув.Элина, а мне ещё написали, что я с неизвестно какой целью начала эту полемику. Какая цель?
Какие-то подвохи человеку мерещатся.

+1

177

Дорогая БывшаяМосквичка! Огромное спасибо за Б.Окуджаву. Потрясающие были барды. Но мне особенно близок он и Юрий Визбор. Чудесная у них лирика! А Визбор ещё и остроумен был. Умел шутить с серьёзным лицом.

Отредактировано concertmeyster (2016-05-08 22:38:15)

0

178

Дорогая рида! К книге Б.Покровского ещё добавьте книгу М.Лиепы, добрую, но щемяще грустную. Кстати, потрясающему Марису Эдуардовичу 27 июля исполнилось бы 80 лет. Очень жду чего-то концертного и "передачного" от его детей.

Отредактировано concertmeyster (2016-05-08 22:43:15)

0

179


http://s7.uploads.ru/t/0UXxW.jpg
Поздравляю Всех с ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ!Мирного неба, Счастья Друзья. Вечная память героям

+1

180

С ПРАЗДНИКОМ ВСЕХ,ДНЕМ ПОБЕДЫ!
http://se.uploads.ru/t/92NKo.gif

0