Форум неофициального сайта Николая Цискаридзе

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



тема 36

Сообщений 61 страница 90 из 999

61

Прошу прощения у всех, кто любит Ванечку, но смотреть на это  невозможно. :( Так перекачаны икры у Принца, не говоря уже о пропорциях тела, что хочется сразу отвернуться от этих линий. Половину двухминутного видео камера милосердно снимает его по пояс.

0

62

ТВЕНТИ, спасибо за Ивана Васильева. Конечно, по строению тела, по красоте линий он уступает Николаю Максимовичу, но он обладает обаянием, харизмой и юмором, прыгуч и гибок, мне он очень нравится. Может кто-нибудь выложит целый спектакль "Щелкунчик" с ним. Амплуа И. Васильева - героические роли, его Базиль тоже очень хорош, с принцами и графами дела обстоят похуже, потому что трудно тут соревноваться с абсолютным принцем НМЦ!!!

0

63

   http://www.world-wide-art.com/art/gi/lprintjpgs/d/tdubois/noroomtheminn.jpg

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА

В холодную пору в местности,
привычной скорее к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности
более, чем к горе,
младенец родился в пещере,чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне
может зимой мести.
Ему всё кругом казалось огромным: грудь матери,
жёлтый пар из воловьих ноздрей,волхвы - Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была
звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребёнка издалека,
из глубины Вселенной, с другого её конца,
звезда смотрела в пещеру.
И это был взгляд Отца

                                                                                                             И.Бродский

Отредактировано Мона (2014-01-07 20:52:03)

0

64

Красивой сказкою с рождественских небес

Пусть спустятся к тебе твои мечты.

Желаю много истинных чудес,

Тепла, любви, душевной чистоты.

Пусть будет все на благо, на добро,

И сердце пусть не ведает печали.

Желаю, чтоб во всем тебе везло,

Чтоб Бог берег и люди привечали!

http://s6.uploads.ru/t/mhWrX.jpg

http://s6.uploads.ru/t/LRfir.gif

Отредактировано Арина (2014-01-07 08:23:01)

0

65

В самом деле, идут слухи о переходе Кристины Ш. в Михайловский. Ничего не имею против КШ, пусть АА исправляет упущения в образовании своей выпускницы. В общем, прощай Дуато, да здравствует Алтынай! Дай Бог чтобы то спокойствие, пусть и относительное, сохранилось в театре и впредь. У Друзей балета явное оживление на теме Миха. Опять начинается обкатанный приём по сталкиванию лбами худруков и балетмейстеров, солистов и прим, наших и не наших... жизнь продолжается.

0

66

Екатерина ПРИХОДЬКО
(00:00)
Николай Цискаридзе: «После того как я перестал танцевать, стал счастливым человеком»

http://s5.stc.all.kpcdn.net/f/12/image/77/46/6254677.jpg
Фото: Павел МАРТИНЧИК

Николай Цискаридзе: «После того как я перестал танцевать, стал счастливым человеком»
Танцор рассказал «Комсомолке», как переносит уход из Большого театра и почему ненавидит Новый год

- Я на всю жизнь запомнил свой первый визит в Минск - в 2004-м, - поделился Цискаридзе с «Комсомолкой». - Как правило, зрителей и артистов разделяет оркестровая яма, а в зале Дворца Республики ее не было. Поэтому то, что произошло после концерта, меня поразило: люди вдруг хлынули на сцену в Минске, и охранники были бессильны перед такой толпой. На дворе стояла весна и кроме традиционных роз я получил неимоверное количество полевых цветов. В один момент мне стало даже стыдно перед коллегами, которые были вынуждены со стороны наблюдать, как меня заваливают букетами.

«Я проработал в зоопарке 20 лет!»

- Я ненавижу Новый год! Я его не перевариваю, потому что мне подфартило родиться 31 декабря, и все мои приятели радуются не моему дню, а другому празднику. В детстве, конечно, было здорово: к нам приходили друзья и соседи, для которых на табуретке я громко декламировал стихи - уже тогда артистическое во мне выпирало!
http://s1.stc.all.kpcdn.net/f/4/image/18/07/750718.jpg
Николай Цискаридзе в Минске
Фото: Павел МАРТИНЧИК

- Что заказывали Деду Морозу?

- Когда все нормальные дети просили у Мороза машинки и куклы, я умолял родителей сводить меня на «Щелкунчика» в Большой театр или в зоопарк. Но мама объясняла: для того чтобы каждый день туда ходить, нужно много денег. Тогда я загадал новогоднее желание: хочу быть директором зоопарка, чтобы каждый день бесплатно смотреть на животных. Теперь понимаю, что мечта сбылась: я проработал в зоопарке 20 лет!

- А артисты балета позволяют себе в новогоднюю ночь оливье? Или все-таки диета?

- Артисты балета едят всё! На самом деле мы потребляем пищи раза в три больше, чем другие люди, потому что наша профессия - одна из самых тяжелых. Если бы я вышел выступать на голодный желудок, просто не смог бы двигаться. Конечно, есть ограничения, но они не такие строгие, как их представляют.

«Когда мне тяжело, я ищу подушку»

- Для вас год был непростым: уход из Большого, «кислотный» скандал - вы были одним из подозреваемых в деле о нападении на балетмейстера Большого театра Сергея Филина…

- Ко всем этим событиям я отношусь абсолютно спокойно! Да, я столкнулся с предательством, разочаровался во многих людях, но я не первый и не последний, кому выпала такая участь. Нужно учиться жить с этим, иначе можно сойти с ума. Когда мне тяжело, я не названиваю друзьям, не пью успокаивающих пилюль, а ищу подушку. Говорят, когда у человека совесть чистая, он спит хорошо. А у меня сон отменный!

- А к уходу из театра, которому вы отдали большую часть жизни, также спокойно относитесь?

- Я не могу оттуда уйти, точно так же, как это не могут сделать Шаляпин, Плисецкая, Васильев, Вишневская, потому что мы и есть Большой театр! Когда летел в Минск, прочел такую хорошую фразу авторства Георгия Милляра: «Не страшно постареть, а страшно устареть». Предложение покинуть пост дало мне возможность вовремя остановиться.

- Меньше двух месяцев назад вы стали ректором Академии русского балета. Не скучаете по преподавательской деятельности, по танцам?

- Моя должность предусматривает, что я должен приходить на репетиции к ученикам, поэтому преподавания мне хватает. А по танцам не скучаю совсем! Полжизни я просыпался с одной единственной мыслью: «Надо скорее бежать к станку!» После того как перестал танцевать, я стал очень счастливым человеком.

- Что можете сказать о белорусском балете?

- До недавнего времени я не знал ни одного артиста балета из Беларуси. А буквально вчера в Мариинском театре состоялась премьера классической постановки балета Чайковского «Щелкунчик» в исполнении учащихся Вагановки. Главную партию принца танцевал мальчик из Минска - Виталий Мелишко, очень способный парень! Надеюсь, вскоре мир о нем узнает, и белорусы будут им гордиться.

ИЗ ПЕРВЫХ УСТ

О чем говорил Цискаридзе со зрителями

О носе и травмах

- Почему у меня такой большой нос? Были ли у меня травмы? - зачитал одну из записок из зала артист. - Меня никогда не били, только в спектаклях. Есть у меня постановка, где в одной из сцен мы боремся с партнером на шашках. Как-то у него выпали контактные линзы, и он начал размахивать холодным оружием, случайно ранил меня. В финальной сцене по сценарию я умираю. Начал падать, смотрю: руки все в крови, брызги летят во все стороны. Несколько минут я должен был лежать, поверженный. И за это время вокруг меня образовалась такая красная лужа, что все артисты были в шоке, перепугались. 

О методах преподавания

- Когда я сам был школьником, строгость к нам была неимоверная. Легче было отчислиться за неуспеваемость по общим предметам - математике или русском, нежели за классический танец. Считали, что, если ты дурак, танцевать ты не должен. Я всегда этого придерживался и заявил о своей позиции сразу же, как переступил порог академии. Сказал ученикам: «Простите, но буду приходить на экзамены и спрашивать все, что мне взбредет в голову. И пока не ответите - оценки не получите».

О новом назначении

- Это непросто, когда ты отвечаешь и за качество образования, и за дырявую крышу. Но между тем это большая радость - работать в сфере, где ты являешься профессионалом. Я чувствую, что ученики меня уважают. Правда, когда я читаю о себе в газетах, появляются совсем другие чувства, думаю: «Какой же это гадкий человек! Нет, это не человек - чудовище!»
http://www.kp.by/daily/26180.3/3068017/

+2

67

Доброе утро Всем!!!Доброе утро,Николай Максимович!!!

Звезда зажглась...Христос родился и мир любовью озарился.
Здоровье,счастье,деньги в дом.
С прекрасным ,светлым Рождеством!

+1

68

рида, нашлось еще два отрывочка с И.Васильевым из "Щелкунчика"
Принц- Иван Васильев,  Мари- Анастасия Горячева.
03.01.14.


0

69

автор статьи написал(а):

«Простите, но буду приходить на экзамены и спрашивать все, что мне взбредет в голову.

    Журналисткой искажён смысл.НМ не говорил, что будет спрашивать, что взбредёт в голову.Он сказал, что согласен с Пестовым П.А. что дураки на сцене не нужны и будет также строг.

0

70

GVera, если позволите, я слегка подкорректирую, потому что это не "Селена написала", а это цитата из статьи.

0

71

Уважаемая Селена!Я написала, что это слова журналистки, просто компьютер выдает цитату с Вашего поста.Постараюсь в следующий раз избежать такой двусмысленности.

Отредактировано GVera (2014-01-07 12:41:42)

0

72

Ув. Селена, спасибо за счастливого человека)))

Поздравляю всех замечательных участников с Рождеством Христовым  и со счастливым завершением грозы 13-го года))
Все это время так отрадно было читать форум,  сколько прекрасных, теплых, сочувственных, ободряющих, восхищенных слов было сказано. Верю, что ни  одно из них не упало в пустоту, потому  что в слове есть живая энергия, и Бог создал вселенную Словом))) Всем желаю счастья и душевного мира. И снежной зимы)))

Берегите нас, поэтов. Берегите нас.
Остаются век, полвека, год, неделя, час,
три минуты, две минуты, вовсе ничего...
Берегите нас. И чтобы все — за одного.

Берегите нас с грехами, с радостью и без.
Где-то, юный и прекрасный, ходит наш Дантес.
Он минувшие проклятья не успел забыть,
но велит ему призванье пулю в ствол забить.

Где-то плачет наш Мартынов, поминает кровь.
Он уже убил однажды, он не хочет вновь.
Но судьба его такая, и свинец отлит,
и двадцатое столетье так ему велит.

Берегите нас, поэтов, от дурацких рук,
от поспешных приговоров, от слепых подруг.
Берегите нас, покуда можно уберечь.
Только так не берегите, чтоб костьми нам лечь.

Только так не берегите, как борзых -  псари!
Только так не берегите, как псарей - цари!
Будут вам стихи и песни, и еще не раз...
Только вы нас берегите. Берегите нас.

Б. Окуджава

+1

73

Очень интересное интервью Марины Леоновой о русской школе классического танца, о МГАХ и театре

Марина Леонова: «Русский балет — искусство с драматическим акцентом»
Катерина Кудрявцева, 06.01.2014 в 16:05

Фестиваль Три века мирового балета. Фото Б. Аннадурдыева

2013 год стал юбилейным для российского балета. Исполнилось 240 лет московской балетной школе, которая дала миру уникальных танцовщиков, балетмейстеров, педагогов. О том, что такое Московская государственная академия хореографии сейчас, в чем уникальность русской балетной школы, и так ли она ценится в мире, как раньше — в интервью с ректором Академии, народной артисткой России, лауреатом премии Правительства Российской Федерации, кандидатом искусствоведения, профессором Мариной Леоновой.

читать полностью

— Марина Константиновна, как Вы считаете, в балете наша страна по-прежнему впереди планеты всей? Русский балет в мире так же ценится, как в советские времена, или что-то уходит, нивелируется?

— Наша школа – методика, которая существует, – по-прежнему сильная и крепкая, какой она была и в Советском Союзе. На мой взгляд, требования к балету в наше время стали более серьезными. Ведь поменялась эстетика: раньше на форму не очень смотрели, важно было – как танцует актриса, насколько она музыкальна, как драматически играет свою роль. Сейчас же мы хотим видеть на сцене красивые формы, красивые фигуры, красивых артистов. И при этом надо, чтобы они хорошо танцевали, играли и были музыкальны.

Мир современный на многое смотрит по-другому. Но, что касается области классического искусства, да, я считаю, наша школа по-прежнему впереди всех. Это показал Фестиваль международных балетных школ «Три века мирового балета» — он проходил недавно в Кремле и был посвящен дню рождению нашей Академии. Так там все в основном танцевали современную хореографию. Хорошо танцевали – это было очень интересно. Современная хореография раскрепощает детей, они свободны, у них выражения лиц другие, и потом, если, например, в европейских школах работают такие хореографы, как Джон Ноймайер или Ролан Пети, эти школы, конечно же, имеют возможность танцевать их постановки.

Но классику на Фестивале не показал практически никто. Привезла дуэтный, классический номер одна западная школа, из Академии театра «Ла Скала», так мальчик выучен нашим русским педагогом Леонидом Никоновым, который работает в Милане. Результаты налицо. Мальчик способный, танцует одинаково хорошо и современную, и классическую хореографию, а у девочки руки не поставлены, спина не поставлена, ноги работают не так. Она не без способностей, но школы у нее нет – нашей, русской классической.

— То есть в том, что вы перечислили – в постановке рук, корпуса – в этом, прежде всего, уникальность нашей школы?

— Да, в руках, в корпусе, в хождении их по позициям, в хождении ног по позициям. В той методике, которой мы учим наших детей. Эти все позиции складывают движения в координацию определенную. И тогда танец получается красивый, и мы не задумываемся – почему вот это не вышло, это не получилось, почему это не сделано, почему это так. Тело нашего артиста балета подготовлено таким образом, что он в принципе может танцевать всё.
Марина Леонова

— Кроме нашей школы, какие бы Вы еще выделили? И почему?

— Безусловно, это французская школа, ей исполнилось в этом году 300 лет. Итальянская школа очень сильная. В основе московской школы стоят итальянские и французские педагоги. Мы, взяв от них все самое лучшее, переработали их школу и сделали свою методику, основанную, конечно, на всех позициях, но более выразительную, более музыкальную.

Какие еще школы? Сейчас очень хорошая, во всяком случае мне понравилась, школа в Гамбурге Джона Ноймайера. Он специально готовит там студентов для своего театра. Японцы очень любят классический балет и танцуют его неплохо, очень ровно, тоже очень музыкально, между прочим. Но на японцев оказывает очень большое влияние русская школа. В Японии работало и работает много русских педагогов. Американская школа очень известная. Танцовщики, которые танцевали у Баланчина, – выдающиеся профессионалы, но и в Америке тоже очень много русских.

Русских много по всему миру – и танцовщиков, и хореографов, и руководителей театров. И в общем-то это выпускники нашей балетной школы.

— Допустим, перед Вами на одной сцене танцуют одновременно три незнакомые балерины – русской, американской и французской школы. Русскую Вы узнаете по рукам. А вот по каким профессиональным деталям «вычислите» других?

— Если русская школа – это мягкий корпус, очень нежные, мягкие руки, то американская – совсем другой почерк. Это руки, которые четко ходят по позициям. Округленные руки, которые меняются. Хотя последнее время они тоже стали работать над руками. Сильные ноги у тех школ, хорошо работают стопы. Но танцуют все немножко животом вперед. Есть, конечно, различия у западных школ, хотя, может, так сразу не поймешь — итальянская она или французская. Но русская школа видна сразу.

— То, чем ценится не просто русская, а именно московская балетная школа: выразительность, эмоциональность – откуда это пошло?

— Артистизм московской школы исторически сложился. В московских театральных учебных заведениях преподавали великие люди. Ну, допустим, я назову фамилию Щепкина, да? Это о многом говорит. Он работал с балетными танцовщиками. И, конечно, актерское мастерство в московской школе развивалось очень серьезно. Не он один, были другие выдающиеся актеры драматические, которые делали роли в спектаклях балетных.

И это очень хорошо. Потому что не каждый зритель может понять – где какая заносочка, прыжочек, па де ша, пируэтик. Он хочет взаимоотношений, хочет прийти на спектакль и видеть именно роли. И, я знаю, многие актеры, в основном, московские, больше любят танцевать те спектакли, где есть роль.

— Эта московская эмоциональность ценится западными зрителями, но, говорят, что в гораздо меньшей степени ее понимают западные танцовщики и педагоги…

— Они на это смотрят по-другому – танцуют музыку, делают красивые движения. В этом тоже есть своя прелесть. Поэтому мы и разные…

— Есть ли у Вас личные наблюдения, связанные с тем, что какие-то национальности, например, могут лучше слышать музыку или лучше двигаться?

— Если говорить о классике, то тут, безусловно, лучше слышат и танцуют музыку русские. Потому что если сейчас перечислить всех наших выдающихся композиторов, то сразу станет понятно, насколько в России хорошо было развито музыкальное искусство — мы отличаемся этим.

— В Вене тоже был развито музыкальное искусство…

— Нет-нет, мы говорим именно о классическом искусстве. Я не хочу сказать, что Штраус – не тот композитор. Тот абсолютно. Вальс, польки и все остальное… Но вот такой сильный драматизм нашей русской музыки ведет к тому, что и балет, и опера стали тоже очень выразительными. Искусством с драматическим акцентом.
Марина Леонова в балете «Спартак»

— У Вас есть какое-то свое определение таланта?

— Ох, об этом так трудно говорить!.. Талант – комплекс многих плюсов. Главное – это, конечно, работа над собой всю жизнь. И физическая, и не только. Нужно формировать себя актеру в разных направлениях. Не зря же у нас есть и профессиональные, и общепрофессиональные дисциплины в школе, это и уроки музыки, и уроки иностранного языка, и литературы. В гуманитарном смысле нужно развиваться очень активно. И не только на том, что дают в школе. Нужно всю жизнь самому – учиться. Ходить в музеи, читать книги. Чтобы выразить роль на сцене, надо прочитать Тургенева уж точно. Я про женщин говорю.

— Тогда получается, талант — это прежде всего интеллект?

— Безусловно. Напрасно говорят, что артисты работают только ногами. Интеллект должен быть.

— Насколько балериной, танцовщиком нужно родиться и насколько этому можно научиться? Какие конкретно способности можно развить, а чему научиться нельзя?

— Родиться нужно с хорошими данными, с фигурой хорошей, с внешностью, необходимой для актера балетного, именно балетного – для артиста драматического внешность не так важна, он может найти себя в разных амплуа. А когда ты выходишь на сцену полураздетая, все хотят видеть красивое тело. Так что надо родиться с этим красивым телом. А во всем остальном надо над собой работать. До самой пенсии.

— И музыкальность должна быть врожденной? Ее не выработаешь?

— Ну почему? Есть драматические актеры, которым слон на ухо наступил. Андрей Миронов, например, не слышал музыки – даже в его воспоминаниях об этом написано. А во всех фильмах пел, на концертах выступал, так себя воспитал, будто он всю жизнь этим пением занимался. Поэтому можно музыкальность развить в человеке. В конце концов музыку можно и считать. И никто никогда не заметит, что ты ее просто не слышишь. Ведь некоторые актеры по-разному танцуют – кто-то считает, кто-то слышит музыку.

Была одна пара замечательных наших танцовщиков – он слышал музыку прекрасно, а она считала: если он ей не скажет: «И…» — она не вступит. Но никто никогда не догадывался об этом, этой немузыкальности в человеке не замечал. И в том заслуга этого человека – сделать так, чтобы недостатков никто никогда не видел. Тоже большое искусство.

— Какая из Ваших учениц была самой интересной в профессиональном отношении? С кем было интересней всего работать?

— Могу сказать про Светлану Лунькину. Она могла бы стать уникальной танцовщицей. У нее все для этого есть. И внешние данные – она хрупкая, трогательная. Знаете, это такая танцовщица периода романтизма могла бы быть. Хотя она умела танцевать очень многое. Ну, так как-то ушла в семью. Она хорошо работала в театре. С Екатериной Максимовой они делали разные спектакли, но потом что-то не сложилось, не сошлось...

Вторая – конечно, Наташа Осипова. Тоже очень интересная. Это человек, преданный своему делу. Она хочет танцевать. Хочет танцевать много. И везде хочет танцевать. Рамки Большого театра для нее были, конечно, узки. Ну, что – «Дон Кихот» в сентябре, «Дон Кихот» в ноябре, «Дон Кихот» в декабре… Не было «Лебединого», не было «Спящей», не было «Щелкунчика», «Манон», «Травиаты». Не было тех спектаклей, которые ей вообще в жизни интересны. Да, она не такая, как все, не похожая, очень яркая, очень яркая эмоциональная девочка, темпераментная актриса.

— А ведь сколько было недостатков в школе…

— Она работала над собой, училась всегда и на всем, постоянно формировала, развивала свои данные…

— Вы вместе развивали…

— Наташа со всеми работала, не только со мной. У каждого педагога что-то брала.

— Это тоже одна из граней таланта – «брать»?

— Да. Это желание танцевать, желание научиться. Желание научиться в жизни многому. И попробовать в этот короткий век станцевать всё. Это она и делает. Танцует во всех театрах мира. Она известна, ее хотят приглашать. Она реализовывает свои планы.

— У одних балерин лучше получаются лирические, у других – более темпераментные роли. Осипова и то, и другое может танцевать очень хорошо. Ведь это в чем-то уникально?

— Да, ей по силам всё. Апмлуа очень широкое.
Марина Леонова в балете «Лебединое озеро»

— Вы бы могли назвать еще кого-то из балерин прошлого или современности, кто в себе объединял бы и Китри, и Одетту, и Аврору, роли, абсолютно разные по стилю, характеру, внутреннему напряжению?

— Выдающейся танцовщицей была Майя Плисецкая. Но вот, например, Жизель так ей Лавровский ни разу не дал станцевать. Почему? Может быть, внешние данные у нее были более царственные? Может, она просто не похожа на девочку-крестьянку? Может быть, поэтому. Не думаю, что что-то в танцевальном плане было не так у Плисецкой. Все было нормально…

— То есть к универсальным танцовщицам Вы относите Плисецкую и Осипову. Это все?

— Много танцевала Наташа Бессмертнова. Много танцевала Максимова, тоже пробовала танцевать «Лебединое озеро». И технически она это делала блистательно, я видела этот спектакль. Но… Галина Сергеевна Уланова, с которой Максимова репетировала эту роль, была очень умным человеком. Она понимала, что это не катино амплуа. Поэтому Максимова станцевала «Лебединое» всего один или два раза. Она могла «Щелкунчик», могла «Дон Кихот», Джульетта у нее была великолепная, и Жизель. А вот «Лебединое», женщина-вамп, наверное, у нее не получалась…

— Вы сами на сцене были и Одеттой-Одиллией, и Эгиной, Феей Сирени, Повелительницей Дриад, Мехмене Бану… В какой роли характер героини и характер музыки был ближе Вам по духу?

— Я любила танцевать балеты Григоровича, «Легенду о любви», «Спартак» – именно потому, о чем мы говорим. Это те спектакли, в которых есть роль. В которых есть что сказать, в чем себя выразить. Это мне нравилось больше. Хотя всем нравилось, как я танцевала Фею Сирени, но эта партия была для меня просто никакой.

— Как танцевать то, что не нравится? На чем сосредотачиваться?

— Вокруг тебя идет представление, ты в нем должна участвовать. «Спящая» – это такой классический спектакль, игровой тоже. Ты во всем принимаешь участие, ты в это должна верить, должна соответствовать всему на сцене. Есть глаза актеров, есть Фея Карабос, рядом Принц Дезире, Аврора, ты с ними взаимодействуешь. Несколько иным образом, чем Эгина в «Спартаке» или Мехмене Бану в «Легенде о любви», но ты тоже с ними, ты слышишь эту музыку, ты в этой музыке купаешься, исполняешь свои движения классические, которые поставлены, и, да – так партия проходит. Никуда не денешься, надо танцевать…

— Система Вагановой, та методика обучения классическому танцу, по которой учат в нашей русской школе уже много десятилетий, остается неизменной или что-то меняется в ней со временем?

— Есть книга Агриппины Яковлевны – она очень четкая, в ней все уроки прописаны. Есть книги Костровицкой, Мэй, Базаровой, которые раскрывают эту методику Вагановой. И есть книга, написанная Николаем Ивановичем Тарасовым – если почитать его учебник, то это просто пособие для педагогов: как войти в класс, как себя вести на уроке, как распределять силы детей. Очень хороший учебник. И я не разделяю методику Вагановой и методику Тарасова. Да, могут чуть-чуть отличаться движения именно мужского класса в книге Тарасова, но в принципе это два очень хороших педагога, которые создали методику советского периода, на чем мы сейчас все держимся.

Меняется ли она? Ну, ведь развиваться всегда нужно. Надо иметь хороший фундамент, но если есть что построить, надо строить, не отказываться от этого. Эти два выдающихся педагога – наш фундамент, на котором мы должны стоять, не сходить с него, скажем так. Но любые надстройки, если они в пользу – почему нет?
Марина Леонова в балете «Жизель»

— Кто, например, надстраивал?

— Надстраивал – не в том смысле, что кто-то написал какую-то книгу, а в том, что педагоги на основе этих методик в уроке делают что-то свое. Ведь, понимаете, на уроке каждый педагог преподносит одну и ту же методику по-своему. Вот Марина Тимофеевна Семёнова, любимая ученица Вагановой, она на этой основе, как скульптор, строила своих учениц, и, собственно, обучение могло идти и по ее пути – не по-вагановски, а по-семеновски.

— То есть это все живое, не застывшее…

— Да, живое искусство, оно должно двигаться вперед. И в этом – педагогическая деятельность: в том, как ты воспринимаешь то, чему научился сам, как передаешь это своим ученикам и ученицам.

— Вообще московская балетная школа – это свой мир, со своими правилами, дисциплиной, отношением к жизни. Но этот мир все же не герметичный и оторванный от жизни, он тоже меняется, как и все, что происходит за ее окном. За те почти полвека, что Вы знаете московскую балетную школу изнутри, как изменились ее ученики, их дисциплина, отношение к жизни, к балету?

— Мы были более дисциплинированны. Более послушны. Это шло от семьи. От скромности семей. Сейчас родители не так смотрят за своими детьми, как это было раньше. Детям позволительно все. Ответственность семьи за воспитание ребенка снизилась.

— Как это на сцене отражается?

— Да очень видно лицо ребенка, который вроде бы здесь, танцует детский танец, а где его мысли? Он вроде бы делает механические движения, даже в музыку попадает – это потому что рядом кто-то стоит. Но полное отсутствие всякого присутствия на сцене и в его внешности. Он не танцует. Не живет танцем. Не понятно – надо это ему самому? В девочках это видно в меньшей степени, в мальчиках больше. Безответственность семьи – вот главное: сбросить ребенка на воспитание в школу и думать о том, что из него вырастет хороший человек! Нет, все закладывают родители в своего ребенка изначально, ведут его по жизни до определенного возраста. Школа учит, семья воспитывает.

— А в хорошую сторону что изменилось?

— Школа стала давать нашим студентам высшее образование. У нас можно учиться на программах среднего профессионального образования, потом поступить на программы бакалавриата, магистратуры. И, закончив танцевать в 40 лет, можно уже иметь какую-то другую профессию в области нашего хореографического искусства. Можно стать педагогом, хореографом, менеджером исполнительских искусств, найти себя в этой области, не остаться в 40 лет ни с чем…

Если сравнивать, то практики у детей столько же осталось на сцене. Исторически так сложилось, что дети танцуют в спектаклях и Большого театра, и наши спектакли идут на его сцене. В этом смысле в худшую сторону ничего не изменилось. Просто дети стали менее в профессии заинтересованными. Нет у них такого фанатического отношения к ней, настоящей любви к балету.

— От этого и меньший процент на выходе выдающихся балерин и танцовщиков?

— Да. Бывают провалы. Не может быть 100 лет одних выдающихся. Был период блистательных актеров – один другого лучше. Сейчас — выискиваем, выковыриваем, выкорабкиваем…

— Может быть, это в чем-то естественный процесс в истории?

— Может быть. Бывают спады демографические.

— У вас в кабинете висит фотография – Вы с Путиным. Что Президент думает о балете? Может, он что-то говорил или что-то собирается для нашего балета сделать?

— У нас все идет, естественно, от Президента. И сейчас отношение к культуре и искусству, конкретно к балету, в общем-то изменилось. Безусловно. Мы награждены премией Правительства РФ за детское творчество в области классического балета. Мы – это наша московская школа. На вручении правительственных премий – а именно в это время сделана та фотография с Президентом, что висит у меня на стене, – были не только представители балета, но и драматического искусства, и оперного.

В этом – конкретное выражение отношения государства к культуре в целом. Сейчас стали выделяться деньги на различные проекты Министерством культуры. Министерству эти деньги дает государство… Следующий год – год культуры. И, я надеюсь, что какие-то будут очень интересные планы.

— 2013 год был богат на большие события, в которых участвовала Академия: Московский международный конкурс артистов балета и хореографов, юбилей Балетной школы при Парижской Опере, Фестиваль балетных школ, так называемая «Премия Рима»… Вас как балерину, педагога, ректора что-то по-настоящему в этом калейдоскопе событий поразило?

— Наверное, это все же наш Фестиваль. Я увидела очень много интересного в школах, которые к нам приехали. Своего. Не могу сказать, что, ой, у нас лучше, у них хуже. Мы настолько все разные!
Школа танца Римского Оперного театра. Фото Б.Аннадурдыева

Мне, например, очень было любопытно посмотреть на мадридскую Консерваторию – увидеть настоящий танец фламенко. Тот фламенко, который мы тоже танцуем – но надо понять, что все это не то. Танцевать фламенко могут только испанцы, которые не могут танцевать классический танец – никак. У них нет школы такого уровня, как у нас.

Так же, как школа Гамбургская, о которой я уже говорила, – прекрасно там танцуют свою хореографию, Джона Ноймайера, но они в школе учатся только этому. У нас основа – классический танец, на этой основе мы учимся всему, а они учатся только чему-то одному, танцуют это прекрасно, это и постановки прекрасные – ведь это Ноймайер.

Школа танца Римского Оперного театра, которая показала античный танец своего хореографа Бигонцетти – тоже это совершенно своя пластика, оригинальная, мужская: он нашел в мужском теле такие положения, которые действительно показали античную мужскую силу. Разве это не интересно?!

И так все школы, которые приехали, показали свое самое интересное – то, чем они сильны.

— Что касается востребованной в мире современной хореографии, в Академии ведь сейчас тоже ее танцуют?..

— У нас, сейчас, слава богу, появилась в репертуаре хореография Начо Дуато, Дэвида Бомбана, Давида Кампоса… Это не классические хореографы, они, конечно, – современные. И мне бы тоже хотелось, чтобы у нас когда-нибудь были и Ролан Пети, и Джон Ноймайер…

— А есть какие-то надежды?

— Я в Париже разговаривала с Ноймайером, он приедет в Москву, будет делать свой спектакль в Большом. Я его пригласила в школу, надеюсь, он придет и, может быть, мы пообщаемся… По этому поводу. Но есть трудности своего характера. Потому что не каждый выпуск может станцевать того же Ноймайера или Начо Дуато. Вот в прошлом году все совпало, когда выпускники очень хорошо станцевали «L’Amoroso» Дуато. А в этом – кто и как будет это танцевать – пока не знаю…
L'Amoroso. Хореография Начо Дуато. Фото Б. Аннадурдыева

— Многие артисты балета не отдают своих детей в это трудное искусство. Почему Вы отдали?

— Я считаю так: это все зависит от того, какой период у тебя у самого был в театре. Я работала в театре, которым руководил Григорович, у нас было очень много интересных спектаклей. И все были востребованы. Кто в какой степени. В том периоде, когда пришла в театр моя дочь, в Большом было очень много художественных руководителей. Сказать, что это были выдающиеся имена – нет, не могу.

Ей просто не повезло. Не повезло встретиться с настоящим хореографом. С настоящим руководителем. Пробы были какие-то, приходили постоянно мальчики, которые, скажем так, на всех актерах пытались себя поднять что ли, показать – что я вот такой, а ты еще никакой, никак не состоялся. Нельзя состояться за счет актеров, их надо любить. А если сам не можешь, надо приглашать хороших режиссеров. Так что, я считаю, период ее творчества не совпал с тем, что было в театре…

— Может быть, этот период не совпал вообще со страной, с тем временем, когда 90-е всё перепутали?..

— Может быть… Во всяком случае, ни одного не пришло в Большой театр художественного руководителя, который мог бы ставить еще балеты свои в труппе, и все это бы так труппу заинтересовало, что можно было этот период полюбить. Смотрите, какие были звезды выдающиеся! Как они горели, как хотели танцевать!

А сейчас просто работают в театре, хорошо танцуют. Кто там так горит, и кто там такая звезда?.. Светлана Захарова… Ну, так как с ней обошлись в последнее время? В состав «Евгения Онегина» даже не включили… Может быть, поэтому у моей дочери и нет желания, чтобы в театр шла ее дочь…

— Но ведь, помимо всех закулисных трудностей, балет – это еще и просто физически сложно…

— А что легко? Хирургом быть легче? И делать операции так, чтобы человек жив остался? Это легче разве? Нет, конечно. А научить ребенка так, чтобы он полюбил литературу, историю или математику, это легче?

В каждой области свои трудности. Но надо попасть в момент — чтобы ты был заинтересованным, и чтобы были заинтересованы в тебе. Да даже не обязательно так заинтересованы, а чтобы тебе давали почву для твоего творчества. Чтобы ты мог на чем-то развиваться.

Но что делать, когда приходит человек, который сам не много может и никому ничего в этой жизни не дает? А в Большом театре после Григоровича это был каждый следующий…

http://belcanto.ru/14010601.html

+1

74

Селена, к п. 68, зря это. И да, темп оркестра и здесь "умер наш дядя и хороним мы его". Строго имхо.

0

75

Helen, как есть... БТ
предлагаете убрать?

0

76

Селена написал(а):

Helen, как есть... БТ
предлагаете убрать?


Дорогая Селена, на мой взгляд, оставьте.
Как говорится что выросло, то выросло, м.б. скоро и это станет самым, самым лучшим, что главный театр страны способен предложить своему зрителю.

0

77

Селена, нет, ну что Вы.
Просто высказала свое мнение, к сожалению, оптимизма не вызывает никакого. Не могу я привыкнуть к такому резкому падению театра: еще только год назад НМЦ и Анжелина, а сейчас.... И дело совсем не в И. Васильеве, он-то замечательный танцовщик, но роль эта - совсем не его, это какая-то пародия на Щелкунчика. Да и Васильева-то позвали как приглашенную звезду (и сказать ему спасибо, что согласился, после такого отношения в прошлом). На гастролях - Вишнева - какой же это БТ?
Здание есть, финансирование успешно распиливается, театра - нет. Можно закрывать без всякого ущерба для национальной культуры или переименовать по имени "вершины творчества"   --- 

Государственный театр "Утраченные иллюзии"        ((((

+2

78

Дуато уехал. И вот уже критический разбор его спектаклей.
Радует, что наши исполнители поднимают спектакли на высокий уровень
Фрагмент:

Оба состава главных героев — и О. Бондарева с Л. Сарафановым, и перешедшая в Михайловский из Большого ученица Н. Цискаридзе А. Воронцова с главным юным дарованием театра В. Лебедевым — танцевали безупречно. Первая пара придумала себе более дерзкую историю отношений Маши и Принца, более чувственную, вторая — по-детски угловатую и трогательную, но, главное, абсолютно чистую в плане соблюдения норм классического танца.

Домой, домой! Начо Дуато поставил в Михайловском театре балет «Щелкунчик»
http://belcanto.ru/14010701.html

0

79

СЕЛЕНА, спасибо за ролик с Иваном Васильевым. Согласна с мнением HELEN, что Щелкунчик-принц у Ивана не так хорош, как у Николая Максимовича, с которым сравниться невозможно. Партнерша совсем не впечатлила. Ивана пригласили на подмогу, так как основной состав укатил в Париж. Иван - замечательный танцовщик, которого БТ не сохранил в своем составе, а ведь в первых своих интервью он о БТ говорил, как о родном доме и превосходных тонах, покидать стены БТ не собирался, но пришел Филин  со своими фаворитами, создал невыносимую атмосферу для талантов БТ, имеем теперь такой результат. А потом мне кажется, что танцуй Иван в БТ, да с замечательными партнершами, со своей женой Натальей Осиповой, то и Щелкунчик у него был бы совсем другой. Мне очень жаль, что Иксанов с Филиным разрушили такой прекрасный дуэт Осипова-Васильев, именно в паре они особенно хороши.

0

80

рида А почему Вы решили, что Осипова ЖЕНА Васильева?

0

81

ТАМАРА, возможно я и ошибаюсь, но когда они перешли в Мих., такая информация была, но источника уже не помню. Говорилось тогда и о контракте на 5 лет, и о квартире по исполнении контракта, может эта информация из разряда ОБС. Капитально протанцевали в Михайловском они год, может чуть больше, какой статус у них на сей день - не знаю.

0

82

Наталья и Иван - супружеская пара! Наталья сообщала о бракосочетании на своей странице в facebook. Это было где-то за год до исхода из БТ.

0

83

Добрый вечер всем! С Рождеством Христовым. Всем Мира и добра! Я недавно читала, что Осипова и Васильев не расписаны. Пока она в Лондоне живет, а он танцует по всему миру. На страничке Facebook написано не замужем.

Отредактировано tatyana (2014-01-07 22:04:38)

0

84

tatyana написал(а):

Добрый вечер всем! С Рождеством Христовым. Всем Мира и добра! Я недавно читала, что Осипова и Васильев не расписаны. Пока она в Лондоне живет, а он танцует по всему миру. На страничке Facebook написано не замужем.

Отредактировано tatyana (Сегодня 19:04:38)

Когда они ещё уходили из БТ, о них говорили, как о супружеской паре. Кроме того, есть такая передача по каналу RTVi, "В Нью-Йорке с Виктором Топаллером", где он был и давал интервью. И там Топаллер и Иван говорили о Наташе, как о Ваниной жене.
Возможно, они не зарегистрированы. Но сейчас это модно - не регистрироваться. А то, что они по разным театрам танцуют - для них это - нормально. Вот свои чувства и проверят.

0

85

http://www.jackdevant.com/the-nutcracke … ho-is-who/ The Nutcracker by Nacho Duato — dress rehearsal in Mikhailovsky. Who is Who?
Интересные фотографии из Миха. По-моему, еще не было. Только на одной фотографии Дорофееву зачем-то с Еленой Образцовой перепутали.

Отредактировано Vseprosto (2014-01-07 23:17:13)

0

86

Кто-нибудь знает: как дела у Маши Александровой? Как ее нога? Репитрует ли он в БТ?

0

87

Vseprosto написал(а):

... Только на одной фотографии Дорофееву зачем-то с Еленой Образцовой перепутали.


Все в сборе: АА-ВД-АФ.

Отредактировано Faith (2014-01-07 23:55:56)

0

88

На форуме "Опера и балет" есть записи Н. Зозулиной о встречи с А. Ратманским в 2010 г. , кто не видел может посмотреть:

раздел: разговоры в читалке-2, 1 страница:

http://forum.balletfriends.ru/viewtopic … 657171fdc7

12 апреля  в СПб Университете на филфаке состоялась встреча с А.О.Ратманским. Он ответил на многие вопросы из зала. Я попытаюсь воспроизвести его ответы, как я их записала по возможности, при довольно быстрой речи (верно по сути), сгруппировав темы, поскольку вопросы на одну тему могли прозвучать в разное время.
Пока напечатанная первая часть. Возможно, кто-то сможет дополнить мои лакуны...

РАТМАНСКИЙ: Я танцевал в Киеве, потом в Канаде, потом поступил в Датскую оперу. Там хранится Бурнонвиль, много балетов, много больше сохранили, чем у нас Петипа – наследие невероятно интересное. Что первый самый ранний балет Бурнонвиля, что последний – это один стиль. Они к нему никого из иностранцев не подпускают. Эта такая танцевальная святыня там и считается, что нельзя другим это танцевать. И это правильно. Только впитав это в их школе, можно научиться танцевать Бурнонвиля. У него старинная французская школа. Бурнонвиль учился у Вестриса. Для иностранцев-артистов проводили еженедельные семинары – где все рассказывали и показывали, разбирали, координацию и другие тонкости исполнения. После 2-3 лет они мне доверили Бурнонвиля танцевать.
По Бурнонвилю, его балетам, можно понять, в чем заключалось мастерство танцовщиков 19 века, когда не было такой техники как сегодня. Техника заключалась в выделке движений, в постоянной смене эпольманов, ноги все время ходят в заносках, поиски баланса, который нужно удержать…

Я танцевал там все, что там ставили. В первый мой год приехали Бежар, Килиан, Матс Эк. Для меня было так важно посмотреть, как они работают.

Матс Эк – заставлял по особому двигаться – все движения должны были тянуться очень далеко и еще дальше, тянуться до невозможности.

Бежар – тут не движения, не хореография, а больше всего его чувство театральности. Он мог простым замечанием подсказать, как взять на себя внимание публики, где нужно встать. И конечно, его харизма…

(ЧЕРЕЗ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ПОСЛЕДОВАЛ ЕЩЕ ВОПРОС О БЕЖАРЕ) Мне Бежар не нравится. Я болел им, когда учился в школе. Сейчас нет.
Ноймайер – гениальный режиссер, больше чем хореограф. Мне трудно было его танцевать, движения казались неудобными. Но как он проговаривал роли, как рассказывал все вещи, так, что ты начинал наполнять движения жизнью, литературой, драматургией. У Ноймайера всегда артисты раскрываются. (ВОПРОС – ПОЧЕМУ ЖЕ ЕГО СПЕКТАКЛЬ ТАК БЫСТРО УШЕЛ ИЗ РЕПЕРТУАРА МАРИИНСКОГО – ВОТ ВЕДЬ «ЗВУКИ ПУСТЫХ СТРАНИЦ» БЫЛИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ) Трудно сказать, почему его спектакль не удержался в Мариинском. Вообще причина, по которой спектакль не приживается, невозможно сказать, почему. Все может зависеть, что тот, кто составляет репертуар, не ставит его, потом кончается лицензия, потом идешь в кассу, тебе говорят, что вот билеты не покупают, но и это может быть не причина…

В отличие от русской классики, ¾ спектаклей Бурнонвиля – не танцы, а сцены, где играют. Причем датчане играют совершенно замечательно. У них даже артисты-мимы пишутся впереди ведущих танцовщиков. Пантомима особая, очень человечная, живая. Культура жеста.

Я провел 7 лет в Дании, и это была школа, которую нигде более нельзя было пройти. Поэтому я хотел сделать для них большой драматический спектакль и он был достаточно пантомимным. Пантомима – то, что у русских не репетируется, а просто сверяется. Чтобы разойтись по сцене, не столкнуться друг с другом. Переключить артистов, что пантомимные сцены – это структура спектакля. Суть его, и самое сложное – убедить, что над ней надо работать. Мне пришлось танцы доделывать, когда переносил Анну Каренину в другие труппы и сейчас в Мариинский.

- Про «Каренину»

РАТМАНСКИЙ: Спектакль на музыку Щедрина, написанную для Плисецкой, шел в ее постановке с участием Рыженко и Смирнова-Голованова. Еще учеником я его видел, и впечатление было неизгладимым главным образом от Плисецкой. Были звезды еще – Максимова и Васильев, Лиепа, Лавровский, другие, но Плисецкая была совершенно другая, свободная, двигалась так, будто нет страны, идеологии.

(Про исполнителей и составы «Анны Карениной» в Мариинском – Вишнева/Зверев/Баймурадов; Лопаткина/Смекалов/Бережной; Кандаурова/……….)

- Что думает Майя Михайловна о вашей постановке в Дании?
РАТМАНСКИЙ: М.Мих. очень тепло отзывалась об этой постановке.
В Дании я стал активно ставить. Они заказали большой балет…
Когда поступает заказ на какую-то работу, надо представить, что хочет зритель. Анна Каренина – единственная тема, для Дании и вообще на Западе, что они хорошо знают. Когда я стал работать с этой музыкой, она меня захватила, Щедрин использовал мелодии Чайковского, Беллини, но не все места мелодичны. Есть сложные, но труппа Мариинского уже много танцевала под сложную музыку, поэтому они справляются, уже не считают, а на слух танцуют.
Конечно, я помнил образ Плисецкой в этой роли – особенно последняя сцена там была потрясающая. Стробоскоп мелькал и М.М. двигалась и замирала в позировках в рапиде. Но у нас будет поезд. Настоящий вагон.

К Анне Карениной (героине Толстого) все относятся по-разному. Одни ее осуждают, другие – на ее стороне. Мы обсуждаем и с Дианой, и Ульяной, и Катей, они должны дать свое понимание образа. Есть мизансцены, есть вещи, которые очень важны, вне зависимости, кто танцует, это нельзя менять. Ведь балет – это не одна Анна, это весь балет, вся структура целиком, все взаимодействует.
Немалая часть моей постановки – видеопроекции. Художник, соавтор идее – датчанин (ФАМИЛИЮ НЕ РАССЛЫШАЛА), мы вместе с ним продумывали такую смену декорации, он придумал, чтобы без изменения сцены, большая единая установка и только смена деталей и уже другое место действия.

- О «Сильфиде»
РАТМАНСКИЙ: Все Сильфиды в Сов.Союзе – от одного отца и матери – Олега Виноградова, который пригласил Эльзу Марианну фон Розен. Сама Сильфида Бурнонвиля – переделка Филиппа Тальони, не совсем типичный балет для Бурнонвиля, в нем оказалось больше танцев, чем должно бы быть.

Сам принцип спектакля сохраняется в сегодняшней Сильфиде. Но конечно, изменения все же какие-то есть. Датчане открыто встречают новые постановки. Каждые лет 5 ставится у них новая редакция «Сильфиды». Один постановщик считает, что камин должен быть в центре, а другой – что слева, один вешает берет над камином, другой в стороне. Эти мелочи вызывают там страшные споры. Бывают и какие-то добавки сцен. Но это не кардинальные ломки.

Я могу судить о Сильфиде Большого театра. Когда я ее увидел, в этом спектакле не было жизни. Совершенно пропала история о Джеймсе, помчавшемся за мечтой, чтобы зритель поверил, прослезился. Спектакль должен быть живым, и я поэтому пригласил Кобборга. Он смог переубедить артистов, что важен не баланс, сколько стоять, не нарочитые позочки, а то, что идет изнутри. История про нас и важно, чтобы она представлялась натурально и была живой. Для того, чтобы докопаться до сути в этой истории. Если они переводят что-то в современность, как «Неаполь», например, то вот для этого – разобраться в отношениях героев психологически.
Спектакли не могут жить долго. Для балета 5-6 лет и дальше он рассыпается, и необходимо обновлять его.

У нас многие считают, что наши классические спектакли очень далеко ушли и идейно и по стилю от тех, какими они были при рождении. В русском балете все переругались. Диалога не видно. Не вполне продуктивно.

- Считаете ли вы, что в танце отражается душа народа? И не может быть вненационального танца. В народном танце отражается?
РАТМАНСКИЙ: В народном танце, нет сомнения, душа народа отражается. Но классический танец – ну какой же это народ? Его привили, привезли из Европы, да русские хорошо танцевали, но что в классическом танце русского?

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА. В моей записи порядок вопросов несколько сбит, но охвачены практически все затронутые темы. Не имела времени причесать стилистику записи. Только расшифровка

- О положении дел с нашим балетом по сравнению с мировым – сохраняет ли лидерство?
РАТМАНСКИЙ: Восприятие разное, и то, что для нас прекрасно, в Европе может показаться странным даже по вкусу. Мы еще можем отличить танцовщиков, выросших в русской школе, но это сегодня становится все более похоже на других…
Русская школа не позволяет нам танцевать суперсовременную хореографию. Очень трудно. Груз …., кот. в нас вбивали. Форсайта могут станцевать 10-15 человек в Мариинском и Большом театре. Вилдона – нашлось только несколько человек. Хотя сегодня в школе есть уроки современного танца, преподают модерн, но чуть-чуть, так, чтобы отстали. У нас нет понимания,… у нас считается, что карьеру можно сделать на работах, созданных для поколений предыдущих артистов. А работа с сегодняшними хореографами – это что-то вроде факультатива, необязательное.
В Большом – базовые вещи <московской школы> ушли. В Мариинском еще видны руки, пор де бра, которые никто в мире так не делает, как они. Но по технике – в западной труппе любой из кордебалета сейчас делает 3 тура, а у нас 2 и шатко. Никто не умеет стоять <держать равновесие на пуанте>
Вы видели закрытие Олимпиады в Ванкувере? Там был наш балет. Мне было стыдно смотреть.
Балет, как и жизнь, изменяется ежечасно. Каждые 5 лет приходят артисты другие, чем раньше, поэтому необходимо держать нос по ветру. Еще несколько лет, если так будет продолжаться, и мы уже отстанем так, что будет не догнать.

- По поводу Нуреева – ваше мнение о нем
РАТМАНСКИЙ: Он сделал гениальный НРЗБ в Париже своей идеей соединения школ – французской, русской, датской. И это дало такой толчок французской школе. Головоломная его хореография – лучше французов никто не станцует, и она настолько сложна, что позволяет французам держать высочайший уровень труппы. Мне нравятся постановки Нуреева. Я считаю его хорошим хореографом. Как и Майя Михайловна.

- Какое Ваше мнение о балетах Эйфмана?
РАТМАНСКИЙ: Я хочу сделать огромный комплимент Борису Эйфману – его артисты работают замечательно, и это конечно, его заслуга.

- Как вы относитесь к альтернативным частным балетным школам?
РАТМАНСКИЙ: Чем больше школ, тем лучше. Есть конкуренция. И всегда есть хорошие педагоги, которым не нашлось места в основных школах. В труппе Большого театра наверно человек 10 пришли из альтернативных школ – из Академии Нестеровой, школы Михаила Лавровского и др.

- Видели ли вы «Онегина»? <имелся в виду Эйфмана>
РАТМАНСКИЙ: Я знаю «Онегина» Крэнко – замечательный драматический спектакль. В нем на наш взгляд, наверно, есть немного того, что мы называем «клюквой» на русской теме. Но в нем удивительно сделаны главные роли. И я думаю, что для любых танцовщиков – счастье станцевать их.

- В чем перспектива для хореографии 21 века?
РАТМАНСКИЙ: Я не знаю… Возможно, интересно направление в соединение с этническим танцем.

- Кто для вас интересен как хореограф сегодня?
РАТМАНСКИЙ: Невероятно интересно работает Мак Грегор. Он придумал немало необычных движений и поддержек. У него соединение новых идей, новых технологий, космические вещи, чудо, что он делает. Немного одинаково только, но это поиск языка пока идет.
Очень свежо смотрятся работы Вилдона. Запомните фамилию Кранхам (?), англичанин индийского происхождения. Матс Эк, который мне очень нравится, сейчас мало ставит. Несколько лет он ничего не делал. Марк Моррис. Прельжокаш, Мэгги Марин, Декуфле. Еще очень интересная Крист.Пайт (?) – канадка в Америке. Вообще зря говорят, что мало хореографов, мне кажется, что многие очень интересны.
Во Франции классический балет сузился до Парижской Оперы, во всех остальных городах классический балет исчез. В Парижской Опере Б.Лефевр давала своим премьерам ставить спектакли. И мне кажется, что сейчас Ле Риш, Белларби создают интересные работы, ставят в неоклассической манере.
Сейчас основное развитие происходит все-таки в современном танце. Танец на пальцах (а пуанты – это главное, что отличает от современного танца) не развивается совсем. Может быть Форсайт двинул в какой-то степени…
Я уверен, что классическим языком передать современный сюжет невозможно. Эти вещи несочетаемые. Последняя попытка в этом направлении была в 1930-х годах – Лопухов, Шостакович. Современные проблемы требуют другого языка, не классики.

- А как же Ваш Конек-Горбунок?
РАТМАНСКИЙ: Ну, Конек все-таки не классика, там соединение всего, и жеста, и бульвара, и пантомимы.
Стилистика советского балета мне очень нравится – та, что в 20-30-х годах. В 1950-х, рассказывают, была замечательная Мирандолину Вайнонена. Идеи были правильные, артисты замечательные, но зашли в тупик. Но надо обязательно идти в ногу со временем. Если нет живого ощущения, куда все движется, нет того обмена, который был между русским и европейским театром в 19 веке, нет информационного обмена, то мы… какой-то насильственный уход в сторону.
Театр не может жить только старыми спектаклями. Мы должны танцевать классические спектакли, но новые спектакли на этом языке никто уже не ставит. Это мертвый язык.

- Может быть, причина кризиса с балетом в том, что композиторы перестали писать музыку специально для балетов?
РАТМАНСКИЙ: У меня каждый день на столе появлялись диски от композиторов, которые просили что-то на их музыку поставить. Целая стопка. Пишут. …Но не нашел того, чтобы понравилось. Да и трудно после таких композиторов, как Стравинский, Прокофьев, Шостакович трудно. Когда ты заказываешь музыку композитору, это всегда кот в мешке. Ты должен ему доверять, быть очень уверенным, что будет здорово. Для меня сейчас пишет музыку для балета, который я должен поставить в Большом театре весной 2011 года, Десятников. Здесь я не боюсь, уверен, что будет хорошая музыка.

- Какая труппа вам больше всего нравится?
РАТМАНСКИЙ: В каждой труппе есть замечательные артисты. Но если говорить в общем, то Нью-Йорк Сити балле – самые быстрые и самые музыкальные. То, что ты показал на постановке, уже к концу репетиции можно выносить на сцену, все будет схвачено, учат моментально. У них там такой конвейер балетов – почти сто названий в сезон, и они очень быстро учат. И главное, они хотят все время получать. Американцы – настолько голодные до новой работы, работа над чем-то новым – это то, что их заводит. Это у них наверно такой менталитет.
В Мариинском театре артисты очень дисциплинированные. То, что им скажут, то они сделают. Но они, бедные, очень усталые, много ездят, все время на гастролях. Жизнь у них тяжелая. Добраться до работы, репетиции вечером, чуть ли не ночью, без выходных.
В Большом театре мне приходилось тратить время на то, чтобы завести артистов, вдохновить их на что-то.

- Что вы можете сказать о записях танца?
РАТМАНСКИЙ: Сейчас в принципе любая западная труппа имеет в своем составе хореолога, которые записывают на бумагу все, что поставлено. Это конечно, связано с авторским правом, а также с необходимостью, когда нужно что-то перенести, возобновить. Но это и фиксация некоего объективного поставленного текста, в котором как бы нет корректуры исполнителей. Ведь то, что передается, как принято говорить, из ног в ноги, на 99% искажается при этом. В движениях, где столько ракурсов, столько деталей, куда глаза смотрят, куда повернута голова… каждый кто передает, делает это чуть по-своему. В итоге, сколько танцевали один спектакль, один танец, каждый говорит, что было так, а другой – что было по-другому. Всегда чуть-чуть меняется, а потом это как снежный ком. У русских исполнителей нет уважения к тексту, выразиться за счет движения – это в традициях русских. В Большом театре артисты считали, что я ужимаю их права, не позволяя проявить что-то от себя за счет текста. Я пытался убедить, чтобы «ты выучи как есть, вот ту структуру, которая есть, выучи, а там найди свою краску».
При этом замечательные, а часто гениальные танцовщики. Но запись танца сохранит текст автора точнее, чем, когда он передан из ног в ноги.
Сейчас никто не использует систему записи Степанова, все работают по Лабану или Бенешу. При возобновлении – это один из источников.

- Настолько разные балерины – Вишнева и Лопаткина – будут исполнять партию Анны в вашем балете. Учитывали ли вы их различие в тексте, меняли ли что-то для одной, для другой?
РАТМАНСКИЙ: Если сравнивать движения, они одинаковые, но выглядеть, конечно, будут по-разному. Вы затрагивается такой сложный вопрос. Поскольку может ли пойти на пользу спектакля изменения в зависимости от балерины? Я считаю, что менять в тексте хореографа ничего нельзя. Как только исполнители начинают менять, то уже нельзя сказать, каким был спектакль до того, изначально.

- Работа под фонограмму и оркестр, что для вас предпочтительней?
РАТМАНСКИЙ: По счастью, мне всегда доводилось работать с оркестром. Конечно, боишься, а вдруг пропадет акцент, особенно при сложной музыке. Что будет во время спектакля. Дирижер должен бы сидеть на постановках нового балета, по крайней мере, недели две последние, чтобы все сверить.

- Какие качества, по Вашему, обязательны для хореографов?
РАТМАНСКИЙ: Хореографу обязательно надо быть танцовщиком. Я не представляю, как ставить, если не знать технологии движений. Очень поможет, если перетанцевать разное. И современный стиль, и любые тексты, и там где выворотность, и где анти-выворотность, и народные танцы – они очень помогают. И смежные искусства помогают.

- Насколько важны деньги и поддержка власти для развития балета?
РАТМАНСКИЙ: Конечно, деньги в каком-то смысле важны. Но не абсолютно. В Америке балет поднялся на высоту не сверху, а снизу. Деньги – хорошо, но если есть идеи, талант, энергия, то можно пробиться и без денег. Росток пробивается через асфальт.

- Что вам интересней ставить – сюжетные или бессюжетные балеты, большие или камерные?
РАТМАНСКИЙ: Мне интересно уметь ставить разные вещи, быть в хорошем смысле ремесленником. Вот смочь поставить то, что требуется. Интересно все пробовать. Поставить большой спектакль – это жуткий стресс. Мне очень нравится жанр небольшого балета на симфоническую музыку – от 20 до 40 мин. времени. В большом балете всегда есть «вода», набрать такое количество текста трудно, а в этом времени хватит сил, чтобы заполнить все время движением.
Для меня как хореографа и человека важно понимать, что я куда-то двигаюсь, что впечатление моей жизни могу переплавить в свои работы.

Отредактировано незнакомка (2014-01-08 01:13:54)

0

89

Ратманскому, с его взглядами на балет, Запад гораздо привлекательнее, он не любит русскую классику, так что его место в АБТ. Пусть и Диану Вишневу пригласит, у них взгляды на балет одинаковы, они - единомышленники. А нам нужно сохранять свою культуру.
В Пари Опера (Пале Гарнье) балет "Сильфида" танцуют под музыку Шнейцхофера, а у нас в России-под музыку Левенсхольда в хореографии Бурнонвиля, как в Дании.

Отредактировано рида (2014-03-15 22:03:00)

0

90

Незнакомка, большое спасибо за пост. Всё очень интересно. Я на Ратманского не "обижаюсь", что он русскую классику не любит.
Вернее, не совсем так, он ведь всё любит, только считает, что классика бесперспективна. Для Запада, возможно - да. Но не для России. Всё-таки в России пока больше любят классику.
Мне понравилось то, что он о Дании рассказывает, об АБТ. И очень важно, как быстро в АБТ учат хореографию. Это вообще характерно для западных трупп, как в опере, так и в балете. И чтобы стать международной звездой, надо уметь всё быстро учить и качественно воспроизводить.
Однако мне было смешно читать, как Ратманский "сделал комплимент Эйфману". Комично. Это Эйфман может или не может ему сделать комплимент. Такой гигант, как Эйфман, уже доказал свою гениальность. Если сравнить обе "Анны Каренины", то, на мой взгляд, у Ратманского это - обычный сюжетный балет. Он говорит о видеопроекции как о составной части балета. Но такую помощь как раз и используют многие хореографы, если ничего придумать не могут. Нынче это модно, современным считается.
Если вспомнить финал Анны Карениной у Эйфмана - это просто гениально! Средствами хореографии и музыки так изобразить поезд! Только за это его уже можно к гениям причислить!
По поводу "Онегина" Кранко соглашусь с Ратманским. Только за последний дуэт Кранко можно отнести к гениальным хореографам. И ему можно всю "клюкву" простить. Как сумел Кранко Пушкина почувствовать?!

0